Будда. История и легенды полностью

Когда поистине явились вещи

Усердному в созерцании брахману,

Он стоит и поражает воинство Мары,

Будто солнце, освещающее небосвод.»

В этом пассаже говорится, что Будда трижды медитировал над Цепью Причинности в прямом и обратном порядке и к концу каждой из трех страж ночи произнес первую, вторую и третью строфы уданы соответственно. Поскольку стихи, где упоминаются причины, судя по всему, отсылают к догмату о Цепи Причинности и непосредственно соответствуют ему, они не так правдоподобны, как стихи «Дхаммапады», ведь эта формула полностью отсутствует в более ранних рассказах о Просветлении.

Но это не все. В одном из рассказов в «Махавасту» в качестве первых слов дается другая удана, где представлена совершенно новая точка зрения:

«Приятно созревание достоинств,

Сверх того приятен успех желаний;

Быстро приходит он к достижению

Высочайшего мира и блаженства.

Перед ним зловещий отблеск

Божеств из воинства Мары;

Они не могут стать помехой,

Когда он пришел к совершенству.»

Для этих стихов главное — не просветление, по сравнению с которым накопление достоинств не имеет значения, а совершенные ранее дебрые дела, при помощи которых адепт побеждает Мару. Но представление о достоинствах занимает важное место в позднейшей доктрине пути бодхисатты, и эти стихи очень похожи на первое стихотворение с определенно махаянским текстом, приведенное в качестве первых слов Будды в «Лалитавистаре»[153]. Они написаны на гибридном санскрите, и размер их отличается от стихов в «Махавасту», поскольку должен соответствовать размеру поэмы, в которую они входят:

«Созревание совершенства приятно, всю боль утоляет;

Желания сбываются у обладающего совершенством человека.

Быстро он коснется просветления, сокрушив Мару;

Тропой мира он идет к спокойному состоянию блаженства.

Кто тогда будет насыщен исполнением совершенства?

Кто будет насыщен слышанием бессмертного учения?

В одиноком жилище кто будет насыщен?

Кто будет насыщен добрыми делами?»

Эти стихи составляют часть поэмы, вставленной автором «Лалитавистары» в конец главы, повествующей о Просветлении Будды; но в прозаической части текста несколькими страницами ранее составитель дает рассказ, в котором говорится, что боги после Просветления Будды ожидали от него знака:

«Так Татхагата, видя, что боги смущены, поднялся в воздухе на высоту семи пальм и, стоя там, произнес эту удану:

Отрезан путь, пыль улеглась, высохли асавы, они больше не польются.

Когда путь отрезан, возврата нет.

Это действительно называется концом боли.»

Это повествование также приводится в «Махавасту» (ii, 416) при изложении другой версии Просветления:

«Боги, держа ароматные гирлянды, стояли, сомневаясь, было ли освобождено сознание Господина. Господин, постигнув своим сознанием сознание этих богов, в то время, обратившись к богам, проговорил удану, которая рассеяла их сомнения:

Обрезав стремления, я ушел от праха.

Высохли асавы, они не текут.

Путь отрезан, и нет возврата.

Это действительно конец боли.»

В этих двух рассказах мы, по всей видимости, находим ту же удану. Хотя это стихи (арья), они так искажены, что в обоих местах их напечатали как прозу. Несмотря на это, мы можем проследить более старую и явно метрическую форму уданы в палийском тексте. Там она читается так:

«Он пресек стремления, он ушел к отсутствию желаний.

Высох поток и не течет.

Путь отрезан, и нет возврата.

Это действительно конец боли.»