Сротапанна, или саньясин, положителен. В нем вместо лжи рождается истина. Ложь была лишь подготовкой к тому, чтобы смогла утвердиться истина. Вместо установки «никакого насилия» в человеке возникает любовь, сострадание. Отсутствие насилия — лишь подготовка к этому состоянию. «Никакого насилия», «никакой лжи» — только средство.
Вы больны, и врач выписывает вам лекарство от болезни. Когда болезнь уходит, к вам возвращается здоровье. Лекарство никогда не приносит здоровье, оно лишь разрушает болезнь. Здоровье не может быть даровано никаким лекарством, не существует лекарства для здоровья. Здоровье — это ваше внутреннее существо; как только все преграды удалены, воды вашей жизни начинают течь, как только исчезают камни, вырывается фонтан.
Здоровье — это нечто естественное, ни одно лекарство не принесет вам его. Болезнь — неестественна. Болезнь проникает в вас снаружи; уничтожить ее может внешнее лекарство. Здоровье — это ваша сокровенная сердцевина, это вы сами. Когда вы естественны, вы здоровы.
Религиозный человек проходит курс лечения, он словно находится в больнице. Сротапанна же вернулся домой: он уже не лежит в больнице, он уже не лечится, его здоровье начинает пускать ростки. Его воды жизни текут без помех. Его цель — не отказ от насилия, не отказ от неправды. Его целью является не лишение чего-то, не устранение чего-то. Его цель — не разрушать, его цель — помочь тому, что уже бурлит, излучается в его существе.
Будда идет глубже и глубже.
Сротапанна будет рожден семь раз — это расстояние от берега до океана. Саньясин будет рожден семь раз, а скридагамин — только еще раз. Тогда его счета будут закрыты, тогда он пройдет последнее завершение жизни, тогда этот мир уже не будет существовать для него. Но еще один раз он придет,— возможно, для своего сверхзавершения.
Анагамин — тот, кто больше не придет. Анагамин — это тот, кто прошел точку возвращения... пересек границу этого мира. Умерев однажды, он больше не будет возвращаться в этот мир. Он — на границе с океаном, он река, прямо здесь, прямо у порога, готовая влиться в океан. Он даже не обернется.
Скридагамин смотрит назад, немного колеблется, хочет вернуться еще раз. Этот мир красив, он привлекает. В нем много праздников, много благоухающих цветов. Где-то в глубине подсознания скридагамина затаились тонкие желания. Да, он знает, что он должен идти, но он хотел бы еще немного задержаться на этом берегу. Перед финальным прыжком и полным исчезновением он хотел бы вкусить этой жизни еще раз, чтобы проститься.
Анагамин не будет смотреть назад, он даже не будет прощаться. Он полностью завершен. Скридагамин же абсолютно уверен, что его ждет лучший мир, но он всё же немного скучает по прошлому.
Вы всегда ощущаете это — небольшую ностальгию. Когда вы покидаете дом, где жили двадцать лет, вы оборачиваетесь — замечали? Или если уезжаете из города, в котором провели двадцать лет, в котором родились, — вы оборачиваетесь. Даже когда отходит поезд, вы продолжаете смотреть в окно, ваш взор наполняется воспоминаниями, ностальгией, прошлым, всем прошлым. Вы были здесь так долго. Вы здесь любили, вы здесь ненавидели, у вас были друзья, у вас были враги, у вас было здесь много испытаний; вы обязаны этой жизни очень многим. Да, вы уже готовы отправиться, вы уже в поезде, но глаза с тоской всё еще смотрят назад.
Скридагамин придет еще раз, анагамин же не вернется. Его отбытие совершенно, идеально. Он не посмотрит назад, у него нет ностальгии. Будущее, которое свершается, которое скоро свершится, гораздо более прекрасно; этот мир просто исчез из его сознания. Его ждут золотые вершины бога, его ждет бесконечность океана. Он больше не мечтает об ограниченном существовании реки.
Да, на берегу было много красивых цветов и красивых деревьев, теней и снов, но это ушло. Ушедшее — ушло.
Будда говорит:
Анагамин — вода, которая кипит при 100 градусах; еще чуть-чуть... Архат — это уже пар. Вода, испарившаяся при 100 градусах.
Будда говорит:
