"А,— говорит Гертруда, немного подумав, — это значит, — продолжает она, что то, которое внизу — это Мамины Длинные Ноги, а то, которое наверху Папины Длинные Ноги".
"Нет, это не так, дорогая! — отвечает отец,— они оба Папины Длинные Ноги".
Гертруда минуту думает, а потом раздавливает насекомых.
"Почему ты это сделала?" — спрашивает удивленный отец.
"Почему? — повторяет Гертруда.— Я не хочу, чтобы такие вещи творились в моем саду".
В субботу ночью в О'кей Салуне вовсю идет стрельба, и в воздухе много летящих пуль.
Внезапно двери открываются, входит человек, который идет через всю комнату прямо к бару. Сразу же стрельба прекращается.
Бармен высовывает голову из-за стойки: "Приятель,— говорит он, — ты по-настоящему смелый, если гуляешь под этими пулями, даже не глядя ни налево, ни направо!"
"Совсем нет,— отвечает человек, оглядываясь вокруг,— видишь ли, я должен деньги каждому из здесь присутствующих!"
Ольга Ковальская спускается, с энтузиазмом подпрыгивая в своей новой экипировке для Кун-фу.
Ковальский смотрит на нее, и она задевает своей рукой его лицо. "В чем дело, Ольга? — рычит Ковальский, — Что ты делаешь?"
"Я беру уроки Кун-фу",— отвечает Ольга гордо, она игриво рубит воздух своей рукой и наносит удар в шею Ковальскому.
"Это в том случае, — объясняет Ольга, — если какие-нибудь сексуальные фанатики попробуют меня изнасиловать однажды темной ночью".
"О чем беспокоиться, — замечает Ковальский, потягивая пиво, — так темно никогда не будет!"
"Итак, мисс Виллинг, этот человек, — кричит умный адвокат Борис Баблбрейн, указывая — который, как вы говорите, совершил над вами насилие и силой воспользовался вашим горячим, обнаженным, беспомощным женским телом?"
"Да! Да! — кричит мисс Виллинг взволнованно. — Это тот человек, который сделал это со мной".
"А скажите, пожалуйста, суду, — продолжает Баблбрейн, поворачивая нос к судье, — когда произошел этот чувственный и эротически извращенный акт?"
"Да, сэр, — отвечает мисс Виллинг. — Насколько я могу вспомнить в июне... и в июле, и в августе!"
Ниведано...
Будьте тихи, закройте глаза.
Пусть ваше тело полностью застынет.
Смотрите внутрь, просто как свидетель.
Ум здесь и тело здесь, но вы не ум и не тело.
Вы просто наблюдатель, чистый свидетель.
Свидетельствование — это путь к вашим
жизненным источникам.
Чем глубже становится свидетельствование, тем дальше уходят
ум и тело; чем глубже вы идете, тем ближе вы подходите к
источнику, к взрыву света.
Неожиданно вы узнаете — вы Будда.
Все вокруг — это пустота. В самом центре вы —
Будда наблюдатель.
Ниведано...
Расслабьтесь, чтобы было совершенно ясно, что тело отделено,
ум отделен, вы — только свидетель.
В жизни, смерти, везде — вы свидетель.
Этот свидетель никогда не умирает.
Это ваша вечность.
Это ваш Будда.
Вспомните это — вы просто забыли.
Это не достижение, это просто воспоминание.
Следовательно, легко быть с этим все время, делая разные вещи,
совершая разные действия, жесты...
Вы не можете позволить течь небольшому потоку воспоминания
о том, что вы Будда. Но помните — это не "как будто".
Будда — это ваша истинная природа.
Ниведано...
Возвращайтесь, но не идите тем путем, которым пришли.
Возвращайтесь с новым величием, с новой милостью, с новым
блаженством... со вкусом вашей истинной природы.
Вы прикоснулись к вашим корням, а эти корни уходят глубоко
во Вселенную.
Теперь вы познакомились с путем... он будет глубже каждый
день, больше и больше, по мере того, как вы будете набираться
мужества, по мере того, как вы будете чувствовать больше мира,
больше тишины, больше трансформации.
