Буддист-паломник у святынь Тибета полностью

Направо от вторых дверей против Гомбо-Гуру расположена статуя Эрлик-хана, а также докшита [грозного божества, владыки душ умерших]. Направо от Цзу – сумэ Ундур-гэгэна, главное место в котором занимает статуя Ундур-гэгэна в образе Богды, а также находится его рисунок. Ундур-гэгэн изображен в образе пожилого (лысого) человека, сидящего на львином троне. Направо от него цокчэн-дуган. Он не отличается красотой, и внутренняя обстановка довольно обыкновенная. На столбах золотые изображения драконов, пол деревянный, довольно ветхий. Дорогих статуй почти нет. Затем был в лабране. Он сделан из кирпича в два цвета. Задняя стена глухая, окна без стекол. Здесь ламы служили хурал и не допустили вовнутрь. Этим закончились мои обозрения Цзу. Следует заметить, что внешность монастыря не соответствует внутренней обстановке. Улицы узки, кривы, грязны. В домах лам живут также женщины – это зло буддийских монастырей Монголии. Здесь шесть аймаков: Чойнхор, Дашиблин, Пунцок-Дашиблин…[133]

[…]

Вокруг Шара-куре расположились все 29 ургинских аймаков в лице своих представителей. Порядок палаток тот же, что и в Урге. На северо-западной стороне, саженях в ста, стоит большое, высеченное из камня изображение черепахи. Про нее рассказывают, что она «прискакала» с другого места во время войны Галдан-Бошокту и остановилась на этом месте, что приняли за предзнаменование к постройке монастыря. На спине черепахи набожные богомольцы сложили массу камней. В 3 часа дня мы оставили Эрдэни-цзу и отправились на юго-восток, в Барун-куре, куда прибыли в 6 часов вечера. Барун-куре состоит из двух частей. Обе на левом берегу речки Сараин-гол: одна недалеко от берега – на равнине, а другая, поменьше, – на покате горы, верстах в 2–3 от первой части. Завтра осмотрим их. Расположились ночевать на берегу речки.

22 июня. Барун-куре обширен. Дома, как и в других местах, покрыты тесом, а отчасти и землей. Есть улицы достаточно широкие, есть слишком узкие. Аймаков четыре: Шадэблин, Дашилин, Тойслин, Даржэйлин. В центре стоит с белой деревянной оградой цокчэн-дуган. По архитектуре он одинаков с таким же ургинским, размерами, правда, уступает ему, но можно сказать, что он достаточно обширен. По левую сторону от него – Шара-куре. В нем есть деревянные постройки в китайском стиле и монгольские quasi-юрты. Другой Шара-куре стоит позади цокчэна, в нем несколько юрт с золотыми ганжирами. Эти Шара-куре представляют собой дворцы гэгэнов во время их пребывания. Слышал рассказ о том, что накануне прибытия сюда 4-го (или 5-го) хутухты не могли найти белой серебристой шелковой материи для покрытия львиного престола гэгэна. В тревоге обратились за помощью к Цзу-ламе. Он сказал, что найдет ткань, и читал молитвы 7 суток, запретив допускать к нему кого-либо.

На 7-е сутки пришла нищая девочка с грязным войлоком за спиной и сказала, что желает благословения Цзу-ламы. Ее, однако, не допустили к нему. Лама же осведомился, не приходили ли к нему за благословением. Сказали, что нет. Он повторил вопрос. Сказали ему, что была какая-то девица, но, исполняя его приказание, ее не допустили к нему. Лама велел призвать девочку. Ее догнали, привели, и она из грязного войлока вытащила требуемый шелк и поднесла ламе. Говорят, что это Угэй-нор поднес свой подарок через свою дочь, обращенную в нищую.

Аймачные дуганы обыкновенного китайского образца. Как сказано, верстах в двух от 1-й части куре находится сумэ Цзу-ламы. Между ними горы пепла и назема. Вторая часть гораздо меньшего размера. Посредине за каменной белой стеной находится сумэ на каменном возвышении. Ступени из сеченого камня. Внутри очень много дорогих бурханов. Преобладающими являются Амурлингуй-бурханы (мирные божества – будды) и статуя гэгэна. В центре у задней стены стоит высокий роскошный львиный престол [, на который ведет так же роскошно обставленная лесенка]. На двух боковых стенах висит масса изображений будд. Здесь же дабжиты и тота, [особого рода места] для собирания лам, и двухэтажная часовня. По бокам [дворца] стоят каменные сумэ китайской и тибетской архитектуры.

В 11 часов пополудни мы отправились по дороге, которой должен ехать Богдо-гэгэн в Ургу. В Барун-куре живут, к несчастью, женщины. Горы пепла и назема по сторонам куреня объясняются степным характером местности. Жители для топлива употребляют аргал, который, как известно, обилен пеплом. Затем, забыл сказать о человеке-иноходце. Когда Богдо-гэгэн, услыхав о нем, пожелал видеть, то его привезли в Эрдэни-цзу и стали пускать в бега наперегонки с наилучшими лошадьми-иноходцами. Он опережал. Точно так же забавлялся им Нару-Ванчингэгэн. Бегун возведен в какой-то чин и всеми обожается. Верят, что в предыдущем перерождении он был хорошим иноходцем какого-то почтенного ламы (хубилгана).