Буддист-паломник у святынь Тибета полностью

4 июня. Выехали из Цзулзага в 6 час. 30 мин. и ехали хорошо, но в 7 час. второй автомобиль сел из-за порванной шины, исправляли шину в общем 3 час. 30 мин. и прибыли на постоялый двор в Юро к 12 час. (полчаса на перевозе). Напились молока и около 1 час. двинулись в путь. В 4 час., после весьма быстрой езды, достигли Алтан-Булака. Оказалось, что сегодня закрыты ямыни в 12 час., так что получить пропуска невозможно. Придется ждать понедельника. Кстати, при моем приезде встретился Эрдыниев. Он обещал провести меня до Троицкосавска на коне знакомого. Говорит, что имеет месячный пропуск. Зашел в дежурку. Там приказчик русский, а кассир, он же и приказчик, монгол. Не знаю, как учитывают кассира и приказчика. Должна быть их общая ответственность или один должен положиться на другого.

Сегодня жаркий летний день. Человеку, не видевшему настоящего лета до самого последнего времени, приходится радоваться. Остановился на постоялке при столовой. Маленькая комнатка. Рубль за ночь. Все покупаю у хозяйки, так как монгольских денег, рассчитанных на расходы одного-двух дней, при сделанных запасах хлеба и ветчины, должно было хватить, но не хватило. Еще с дороги трачу советские рубли. От них хозяйка отказалась. Придется ждать понедельника.

5 июня. Воскресенье. От нечего делать пошел к субургану, откуда виден весь город. Город, только что строящийся, представляет смесь национальностей: монголов, бурят, русских и китайцев. Там встретил монгольских мальчиков и девочек, учащихся в Иркутске и Верхнеудинске. Они сказывают, что тт. Хазагаев и Алексеев доехали три дня тому назад. […]

Затем зашел вместе с Эрдыниевым к нему на дом. Он обзавелся домиком и буряткой-женой. Живет ничего. Работает инспектором винного завода.

Город Алтан-Булак построен на совершенно новом месте, влево от прежнего китайского маймачена. Состоит из европейских, русских, китайских домов, а также из монгольских войлочных юрт. Все имеют свои дворы. Улицы широкие, европейские. Электрическое освещение. Буддийский храм. Сравнительно с Ургой это новый город на европейский лад, но он еще мал, в нем не более 300–400 дворов.

Провел воскресенье в Алтан-Булаке. Заплатил хозяйке 5 руб. монгольскими деньгами. Советских она не признает.

6 июня. С […]. Получил пропуск, явился в консульство, там оказался т. Котов, который сейчас же заставил получить визу. Около 11 час. приехал т. Эрдыниев, чтобы отвезти меня в Троицкосавск. Подъехали к монгольскому посту. Осмотрели документы и нашли, что нет пропуска от Гайли ямыня (таможни). Потом, после мягких слов т. Эрдыниева и моих, нас пропустили. Подъехали к русской заставе. Тут оказалось, что контролер уехал в охранную стражу для прописки паспортов. Мне предложили подождать. Сидели с час на заставе, потом по ложному доносу одного постороннего, сказавшего, что контролер проехал в таможню, поехали туда. Там не оказалось контролера, и мне пришлось, оставив вещи во дворе таможни, возвращаться на заставу с паспортами. Здесь дежурный предложил подождать.

В 1 час прибегает Эрдыниев и говорит, что он просил командира стражи визировать паспорт, вызвал особого красноармейца. Действительно, после дачи такого распоряжения начальником стражи через полчаса прискакал красноармеец и взял мой паспорт. Еще час, и мне предложили идти в таможню и ждать там своего паспорта. Было 2 час. Затащили вещи в таможню. Ждем. На счастье, через какие-нибудь 15 мин. явился контролер и вызвал меня. Я сказал, что Цыбиков – это я и мой багаж вот этот. Тогда я вытащил охранную грамоту, выданную полпредством. Таможня, наспех осмотрев мой багаж, пропустила. Только пришлось снять копию с охранной грамоты. Таким образом, «проникли» через таможню, и т. Эрдыниев довез меня до гостиницы «Сибирь».

Здесь мне пришлось попасть в один номер с Б. Д. Димчиковым, возвращающимся из Германии. Спросив у хозяев и получив ответ, что нет ничего есть, поехал в «Централ» к Пищику, там получил рыбу, яичницу, бутылку казенного [водки] и 2 бутылки пива, за это заплатил 3 руб. 45 коп. и возвратился пешком, поблагодарив Эрдыниева. Жаль, что в номере, где я провел 2 ночи, забыл свое вечное перо, так что сегодня приходится записывать карандашом. Сильная простуда. Никуда не выхожу. Сижу весь вечер дома.