– Н-нет. Хочу паузу взять. Подумать в уединении. – Все это говорилось таким скучным голосом, что я сама себе удивлялась. Ведь не театр, не игра – мне действительно было и ехать неохота, и от уговоров отбиваться лень. Не шевелилось больше ничего. А я и не заметила, когда пришло равнодушие к самому любимому в моей жизни мужчине.
Значит, все-таки новая жизнь началась? Может, и с Васькой тоже… И вообще – пора заканчивать всю эту антисанитарию. Может, оно и было оправданно, когда я выкарабкивалась из своей катастрофы, но сейчас некоторый период здорового одиночества мог бы, наверное, подлечить меня от затянувшегося распада. Пора собирать себя в кучу.
– А давай тогда я к тебе? – не отставал Ленечка.
– Да? – мямлила я, не намереваясь никуда ехать и никого принимать. – Ну не знаю… Да нет, не хочу ничего.
– Что ты такая скучная, Надь?
– Не знаю. Спать хочу.
Еще немного он поупрашивал, а я вяло поотказывалась, точно зная, что к нему не поеду и к себе не позову. «Ну ладно… – разочарованно протянул наконец Леня. – Значит, нет?» «Нет, – буркнула я. – Не хочу». Это странно было сознавать, но мучительная потребность в нем совершенно исчезла. Наоборот, предложение встретиться, когда я прокручивала его в голове, вызывало только скуку. Любовь прошла вместе с ощущением катастрофы. Прошла – и унесла чувство брошенности, неприкаянности и собственной никомуненужности. Я так и этак перекатывала внутри себя непривычное ощущение свободы. Оно было вроде бы приятным, но каталось в странной пустоте. Словно душа, раньше до отказа заполненная моим любимым, теперь превратилась в полость, в ничем не занятое пространство – и это показалось жутковатым. Пусто… Странно и непривычно пусто в душе.
Потом позвонил и в очередной раз пропавший было Вася. Давно заметила, если мужчины исчезают из твоей жизни – то исчезают сразу все, образуется полный штиль. А стоит появиться одному – тотчас же, как черти из табакерок, выскакивают и другие.
– Что делаешь, дорогая? – осведомился Василий без особенного интереса в голосе.
– Так понимаю, есть предложения? – откликнулась я, тоже без всякого энтузиазма.
– Точно! – обрадовался он моей понятливости. – Я вот все думаю, не пожить ли нам вместе?
– Я думала, предложение будет про погулять или про секс. Ты серьезно – насчет пожить?
– Как никогда, – степенно подтвердил Вася. – По-моему, пора попробовать.
– А можно узнать, что навело на, так сказать, судьбоносную мысль?
– Во-первых, моя квартирная хозяйка со следующего месяца отказывается сдавать квартиру… – начал он обстоятельно. Но я его перебила:
– Понятно. «Во-вторых» уже не обязательно. Тебе негде жить.
– Не совсем так. Во-первых, я могу пожить у родителей…
– Ну ты просто возвращаешь меня к жизни этим сообщением! – снова перебила я его, и довольно язвительно.
– Во-вторых, мы уже проверили наши отношения долгим периодом встреч, и я думаю, нужно переходить к следующему этапу, – продолжил он, игнорируя мою насмешливость.
– Лично я ничего не проверяла. Просто одной быть не хотелось. А вполне ли меня все устраивает, ты никогда не спрашивал.
Он помолчал.
– Неожиданный наезд, – промямлил наконец. – А что-то не устраивает?
– А ты меня вообще-то любишь?
Он опять помолчал.
– На такой вопрос сразу не ответишь… – сообщил задумчиво.
– Отлично! – воскликнула я. – Ответ засчитывается… А у тебя кроме меня все это время еще кто-нибудь был?
Он в очередной раз затих.
– Это сложный вопрос… – снова начал заплетать, как видно, соображая, стоит ли сознаваться.
– По-моему, простой. В общем, Вась, не нужны мы друг другу. Вернее, нам польза друг от друга есть, но это такой жалкий эрзац, что уж лучше расстаться. А вдруг еще сможем быть по-настоящему счастливы?
– А как это выглядит, – усмехнулся он, – по-настоящему счастливы?
– Как два союза по взаимной любви. Или как-нибудь иначе… В общем, я намереваюсь по-прежнему жить одна. Пока моя жизнь не изменится к лучшему.
– Зря ты так, – сказал непредсказуемый Вася, – нельзя же до такой степени комплексовать. Ведь красивая женщина!
Тем и кончилось. Он объяснил себе этот отказ моей безнадежной неуверенностью в себе. А я в очередной раз убедилась, что мы довольно случайные в жизни друг друга люди.
Все проходит. И любовь, казавшаяся вечной, прошла, оставив удивление и чувство пустоты. То, что было катастрофой, выглядит теперь просто поворотом судьбы. Боль потери испарилась, на ее месте образовалась словно вмятина, не заполненная ничем. Зато у меня появилась наконец способность думать обо всем на свете, а не все время об одном и том же.
Чем хороша пустота – она может быть чем угодно. Пока же освобождение от зависимости принесло мне не так уж много радости. Что-то я нашла – и что-то потеряла.
Ну а люди Пути не согласятся со мной. Во-первых, «любовь никогда не перестает», – утверждает апостол Павел в послании к Коринфянам. И во-вторых, все есть пустота, как говорят буддисты, ибо отсутствует собственная природа у вещей и явлений. А это означает, что, во-первых, любовь моя, если была, значит, и есть, и будет, а во-вторых – что ее вовсе никогда и не было.
