«Я насчитал в различных местах лестничной площадки (в основном между 4-м и 5-м этажами) 11 пистолетных гильз, которые впоследствии передал милиции».
Преследователи были уверены, что милиционер от них никуда не денется. Поднимались осторожно и не спеша, стреляли, не жалея патронов, вверх, в лестничный проем.
Овсяников, отстреливаясь, ловил на мушку мелькавших внизу боевиков-чеченцев. Считал патроны. Когда понял, что их осталось немного, решил выждать и стрелять наверняка. Сломать замок было нечем.
Видимо, чеченцы подумали, что патронов у него больше нет. Один из них спокойно поднялся по лестнице на площадку между 4-м и 5-м этажами. Овсяников выстрелил, целясь чуть выше бронежилета…
Из показаний Беллы ЛАЛОВОЙ:
«…Мы услышали звук скатывающегося по ступенькам тела, громкие ругательства и проклятья…»
После выстрела Овсяников упал на пол и быстро перекатился к противоположной стене. Теперь лестничный марш, по которому поднимался второй чеченец, оказался прямо под ним.
Чеченец поднимался осторожно. Пройдя несколько ступенек, оглянулся. Милиционер выстрелил. Пуля попала боевику в голову, и он, уже без криков и ругательств, покатился вниз вслед за первым.
Саша сбежал на два этажа ниже и тут заметил, что дверь одной квартиры пробита пулями. Толкнул ее плечом.
Из показаний Беллы ЛАЛОВОЙ:
«…Раздался резкий удар в дверь, и к нам в квартиру вбежал житель нашего дома лейтенант милиции Овсяников Александр Викторович, в руке которого был пистолет. Он крикнул, что свой, что убил чеченца. Через наш балкон он перебрался на соседний…»
Ему не сразу открыли дверь напуганные выстрелами жена и мать. Убедившись, что с ними и с детьми все в порядке, Саша ушел. Он еще не знал, что в это самое время рядом с домом чеченцы застрелили его отца…
Из показаний Виталия ЛАЛОВА:
«Все жители нашего дома считают, что Александр Овсяников спас нас, так как, получив отпор, боевики убрались из нашего дома…»
Из заявления жильцов:
«Все мы очень гордимся поступком Саши, которого уважали и раньше. Просим не оставить без внимания героический поступок Овсяникова А. В.»
И — 38 подписей под этим заявлением.
Грохотавшая с раннего утра стрельба часам к девяти стала утихать и вскоре прекратилась совсем. И тут я увидел, что через улицу, на которой мало кто рисковал показываться, бежит женщина. На секунду я замер, ожидая услышать выстрел. Но все обошлось.
Комкая в руке платок, которым то и дело вытирала заплаканные глаза, и подавляя прорывавшиеся рыдания, она спросила:
— Больницу уже освободили?
— Пока еще нет.
— Ой, ну когда же это кончится? — горестно покачала она головой. И добавила: — Сынок у меня там. Не знаю, жив ли, нет. Они ведь милиционеров убивают.
…Ее зовут Нина Александровна Журавлева. Сын — старший лейтенант милиции Александр Журавлев — работает в местной Госавтоинспекции. В тот день он, как и многие сотрудники, пришел домой с поста пообедать. Услышал стрельбу и бросился к отделу внутренних дел. Участвовал в отражении нападения боевиков.
Атака была отбита. А через некоторое время поступило сообщение, что группа бандитов орудует в районе мельничного завода. Туда срочно выехала группа сотрудников, среди которых был и Журавлев.
У завода произошла короткая и кровавая схватка. Александр был тяжело ранен. Товарищи вынесли его из-под обстрела и отвезли в больницу. Боевиков в это время там еще не было. Нина Александровна точно знает, что сыну успели сделать операцию, но что с ним сейчас — неизвестно.
Через два дня после этого, разговаривая с освобожденными заложниками, мне удалось узнать, что он остался жив.
Когда чеченцы ворвались в больницу, первый вопрос, обращенный к медперсоналу, был: «Летчики и менты есть?» Ни тех, ни других они не щадили.
Очевидцы свидетельствуют: врачи приемного отделения буденновской больницы делали все возможное, чтобы спасти людей. Заведующая отделением Валентина Артемовна Васильева, санитар приемного покоя Алексей Иванович Лысенко спрятали форму, снятую с раненых. Так «исчезла» вся негражданская одежда старшего лейтенанта милиции Александра Журавлева.
Сейчас он находится в больнице. Конечно, не в качестве заложника, а как пациент. Состояние его по-прежнему тяжелое. Но верю: Саня выкарабкается. Должен выкарабкаться. Его пять дней считали погибшим. Говорят, что после такого люди живут до ста лет.
Просматривая списки погибших, вывешенные на здании администрации, я увидел фамилию Журавлев. Она была несколько раз перечеркнута, и рядом крупными буквами написано: «ЖИВ».
