Заново проживаю события вчерашнего вечера, и это...будто ныряю в океан позитивных эмоций прямо с головой.
Вспоминаю, как он спас меня и увез. А потом обнимал, прижимал к себе. Отогревал и успокаивал своим теплом. Я чувствовала себя в его руках настолько защищенной, что расслабилась окончательно и все мои проблемы вмиг улетучились.
А сегодня?
Каким милым и классным он был сегодня утром? С этим кофе и круассанами. С нежным поцелуем у двери квартиры и страстным в машине перед расставанием?
Я улыбаюсь своим мыслям и понимаю, что окончательно и бесповоротно влюблена в этого парня.
И подгоняю время, чтобы поскорее наступил вечер.
Когда я смогу снова увидеть его и обнять.
Влад
- Итак, сын, наверное, ты уже догадываешься, почему мне снова пришлось принять экстренные меры?
До этого момента отец расхаживал по кабинету, а сейчас уселся в кресло напротив и уставился на меня.
- Понятия не имею, - отвечаю я.
- Так уж и не имеешь?
Отец выгибает брови и сверлит меня новым рентгеновским взглядом, каким обычно смотрит на провинившихся подчиненных.
Для портрета на предвыборные афиши у него припасен совершено другой взгляд.
Я молчу.
Все это лишь начало заранее срежиссированного отцом спектакля, а потому можно особо не напрягаться.
Отношения с отцом разладились со дня смерти Кира, который всегда был любимчиком отца, и с тех пор все разговоры ведутся в таком вот примерно ключе. Не считая моментов общения на публике. Там отец превосходит сам себя.
- Значит, понятия не имеешь, - продолжает отец, так и не дождавшись моего ответа, - что ж. Тогда освежим немного твою память.
С этими словами он тянется к папке, лежащей на столе и открывает ее.
- Итак, что тут у нас. Факт первый. Стоит только поинтересоваться, как ты проводишь время, и выясняется, что ты вместо элитных ресторанов и клубов, по которым тусуются, так у вас говорят, тусуются?
Я молчу, и отец продолжает.
- Так вот, вместо приличных мест, по которым тусуются все твои друзья, дети наших многоуважаемых друзей и коллег, ты Влад, оказывается, пропадаешь все время во дворе какой-то общаги в самом бедном районе нашего города. И даже устраиваешь там драки, о недопустимости которых мы с тобой неоднократно беседовали. Надеюсь, этот факт ты не будешь отрицать?
- Мог бы, кстати, сделать там нормальную дорогу.
- Ага, значит не отрицаешь, - кивает отец, пропустив мое замечание про дорогу мимо ушей, - хорошо. Идем дальше. Факт второй. В общаге живет некая девчонка, из-за которой, собственно и произошел весь сыр бор с избиением. Да, дорогой мой, есть еще люди, способные донести до нас всю необходимую информацию. А мы ведь доверяли тебе, даже слежку сняли в последнее время.
Отец картинно вздыхает, но тут же продолжает.
- Но ты не оправдал наших надежд, нет. Конечно же, мы сразу проверили всю информацию, и что же? Девчонка-то, оказывается, учится в твоем колледже, в одной с тобой группе. Нужно будет попенять Инокентию Всеволодовичу, что принимает туда кого-попало. Олимпиадников ему захотелось. Своих мало. Впрочем, не будем отвлекаться. Итак, Влад, что же дальше? Может сам мне расскажешь?
Я снова молчу.
- Нет? Ну, ладно, - кивает отец, - продолжу сам. Факт третий. Лучший друг нашей семьи, Михаил Артурович Тайский, внезапно и ни с того, ни с сего, разрывает вашу помолвку с многоуважаемой Екатериной, твоей невестой. Без каких бы то ни было предпосылок к этому неприятному шагу.
Отец отбрасывает отчет в сторону и теперь снова смотрит только на меня.
- Нус, Влад, что скажешь? Молчишь? Ну-ну.
Отец понимается с кресла и начинает расхаживать по кабинету.
- Знаешь, сын, я устал уже тебе повторять, как важен ты для нашей семьи. Особенно теперь, когда ты стал нашим единственным ребенком. Я ничего тебе не говорил, когда ты проводил время в клубах и тебя периодически видели то с одной девчонкой, то с другой. Дело молодое, я все это понимаю.
Но, когда ты решил пойти на такой вопиющий шаг, как разрыв помолвки!
А мы то с матерью вначале поверили, что ты и правда расстроен. Точно также, как и мы.
Тут отец снова усаживается в кресло и перегибается через стол.
- Что за такая блажь? Я посмотрел фото, ничего в ней особенного нет. Девчонка, как девчонка. Нищая, голодранка. Да, пусть смазливая, но мало ли таких? И ради нее ты готов пожертвовать спокойствием своих родителей, своим спокойствием и благополучием всей семьи?
Отец встает, отталкиваясь от стола, и подходит к окну.
- Ты хоть знаешь, какие проблемы в бизнесе у меня начались после этого дурацкого расторжения союза? А что будет, если журналисты пронюхают о том, с кем теперь якшается сын самого Градова?
Вначале я пытаюсь себя сдерживать. Но чем дальше, тем сильнее заводят меня слова отца. А когда он начал оскорблять Стасю…
Понимаю, прекрасно понимаю, что он только этого и добивается, вывести меня из себя. Но уже ничего не могу поделать. Какая разница, если в итоге все равно все будет по его?
Пока что по его.
Потому что в итоге, он не сломает меня. Я не хочу, чтобы его эксперимент удался.
Но сейчас, сейчас выскажу ему все, что думаю.
