Офис компании «Центр Ресурсной Комплектации» находился в бизнес-центре на территории бывшего автозавода. Проблем на входе не возникло, их провели в большую переговорную, куда уже заранее клерки принесли огромное количество папок с документами. Компания достаточно много закупала на внешних рынках, но все это не очень интересовало Наталью Петровну. Ей надо было найти, куда ушли двигатели для «рыбацких» катеров. После долгих выяснений в переговорную пришел молоденький менеджер по имени Родион. Он понял суть вопроса и принес еще несколько папок с договорами. Заметно нервничая, спросил, может ли идти. «Идите», — машинально ответила Наталья Петровна. Даниилу показалось странным поведение юноши, и он вышел за ним.
— Молодой человек, — окликнул он Родиона.
— Да, — резко повернувшись, ответил тот.
— Можем мы поговорить?
— О чем? Я же все принес.
— Замечательно, — почти ласково произнес Даниил. — А теперь надо кое-что пояснить.
Он указал на переговорную поменьше и пригласил туда юношу.
— Проходите сюда. Много времени это не займет.
Парень зашел в переговорную и напряженно присел на край стула. Весь опыт Смирнова говорил о том, что парень очень сильно нервничает.
— Вас ведь Родион зовут?
— Да.
— А фамилия? — в душе Даниил понадеялся на ответ «Раскольников», достал блокнот и приготовился записывать.
— Иванов.
— Замечательно. Чем вы в этой компании занимаетесь?
— Менеджер по логистике. Веду импортные контракты.
Даниил вздохнул. Хорошо зная английский язык, он понимал, что менеджер происходит от английского глагола to manage — управлять, руководить. Как можно руководить неодушевленным предметом — логистикой, а не людьми, он не понимал.
— То есть двигатели эти вы закупаете?
— Да.
— И декларации в таможню тоже вы подаете?
— Да. Моя электронная подпись.
— А на внутреннем рынке кто их продает?
— Саша Михайлова. Она внутренним рынком заведует.
— Хорошо. А, кстати, почему не она документы принесла?
— Заболела она. А я в курсе, где документы лежат.
— С этим понятно. А знаете ли вы, что эти двигатели военного назначения? — резко поднял градус разговора Даниил.
— Н-нет, не знаю, — очевидно поплыл парень. — Они для рыболовецких катеров модели «Альбатрос», — заученно сообщил он формулировку из декларации на товары.
— Ну, положим, таких катеров в природе не существует, — блефовал Смирнов, — так что лучше расскажи все, как есть, — Смирнов сознательно перешел с «вы» на «ты», — ты же нормальный парень, чего тебе начальство покрывать? Военные же двигатели! А ввоз товаров военного назначения — это, дружок, контрабанда. Реальный срок можно получить. Ты же декларацию подписал, что они не военные.
— Никого я не покрываю, — неуверенно произнес Родион, проглотив смену обращения. — По нашей информации, они на катера рыболовные ставятся. А если их кто-то потом на военные переставляет, так мы тут ни причем!
— Вот, уже интереснее. То есть все-таки потом на военные катера ставятся?
— Я этого не знаю. Мне сказали — рыболовные, откуда я знаю, куда они идут, — в предыстеричном состоянии зашелся Родион.
— Да я-то тебе верю! — продолжал игру Даниил, — но тут ты крайним получаешься. Директор твой соскочит, а тебе обвинение предъявят. Тебе ведь директор сказал, что надо в декларации слово «рыболовные» писать? — Смирнов начал плавно подводить парня к показаниям.
— Да! Но он сказал, что все законно. Мы это делаем, чтобы санкции европейские обойти. Они ведь никогда в Россию военную технику не смогут официально продать! Вот мы и пишем, что рыболовная. Все знают, что для Крыма! — чуть не плача, выпалил Родион.
— Вот оно как? То есть вам еще медаль надо дать? «За спасение Черноморского флота от санкций Евросоюза»?
— Ну уж точно не сажать, — чуть более уверенно произнес юноша.
Смирнов немного засомневался в перспективах дела. Если парень был прав и двигатели действительно шли на Черноморский флот, то уже завтра в кабинете Седова наверняка появится помощник начальника таможни, а в реальности — офицер из АПС (аппарата прикомандированных сотрудников) ФСБ. Объяснит Андрею Ивановичу об интересах Родины, и дело само собой умрет, даже не начавшись. Но инстинкт легавого (а именно значки с изображением этой собаки носили милиционеры после Гражданской войны) не дал ему успокоиться.
— Согласен. Сажать, может, и не будут. Директора твоего отмажут. А тебе на допросы ходить. Подписку о невыезде точно получишь. Поди, в отпуск собирался куда-то?
— Ну да. В Грецию на две недели. Через месяц.
— Н-да… Ареста, конечно, не будет, но подписка точно светит. Это же ФСБ расследует, они такие сложные. Загранпаспорт точно отберут. Не повезло тебе с отпуском, — с притворным сочувствием вздохнул Даниил.
— Так что же мне делать то? — чуть не взвизгнул Родион.
— Ну ты для начала расскажи мне, как дело обстоит. А там мы подумаем, как тебе помочь. Тут же порядок такой: как мы рапорт напишем, так следователь ФСБ и дело вести будет. Если будет доказано, что директор тебя в заблуждение вводил, то и подписки у тебя никакой не будет, его будут допрашивать, — откровенно начал врать Даниил.
— Хорошо, — вздохнул Родион и начал рассказывать.
