— Ты стыдишься спать со мной, — спокойно сказал Юнхо. — Дже, это нормально, в тебе говорит мораль. Да, да, не смейся. Раньше ты был ведущим, ты щупал за сиську и трахал девок, твой кошелек и твой член являлись авторитетом. Сейчас все наоборот, власть у моего слова и моего члена, и ты не смеешь, мало того, не хочешь ослушаться. Тебе кажется, что подчиняясь мне, ты уничтожаешь себя, свою гордость. Дело в том, что как бы человек не был уверен в себе, он не может не оглядываться на окружающее мнение. Это заложено в нас, как в социальных существах. И здесь такие как мы, «ненормальные», сталкиваемся с дилеммой. Пропагандируя лояльность и разные свободы, люди загоняют в рамки и себя, и других. Сложно найти того, кто не осудит, а хотя бы просто выслушает, не повертев пальцем у виска и не записав в извращенцы. Тебе двадцать, ты уже сформировался, как личность. Ты нагл, но тебе не чуждо мнение других, за каких бы холопов ты их не держал. Ты привык рулить ситуацией, но на твоем пути вдруг появился дядька Чон, который показал другой мир. Совершенно противоположный тому, который ты знал. Разумеется, тебя ломает. Это пройдет.
— Как? — несчастным голосом простонал парень.
— Либо примешь, либо поймешь, что не твое, и вернешься к традиционным отношениям. И этот выбор ты должен будешь сделать сам, я не могу приказать тебе остаться со мной и с моим набором плетей, даже если сам захочу.
— А ты хочешь?
Юнхо откинулся на гладкую стенку ванны.
— Мне проще ответить на этот вопрос, малыш, чем тебе. Поэтому возвращать его тебе я не буду. Видишь ли, я уже занял свою нишу в жизни, у меня есть статус, имя, работа, хобби. Я независим от окружающих, и в то же время у меня есть связи, которые я хочу сохранить. Я с уверенностью смотрю в завтрашний день, потому что знаю, каким хочу его видеть. И мне гораздо легче представить тебя в своем будущем, чем тебе в твоем — меня.
Дже взглянул на мужчину, радуясь, что его лицо скрывали сосульки влажной челки.
— Я боюсь, что ты начнешь думать обо мне плохо.
— Почему бы мне…
— Я стону под тобой как девка! И веду себя как распущенная шлюха! Мне так понравилось ощущать тебя внутри, что кажется, я смогу сделать это с любым, а я не хочу… и… не знаю, что со мной будет, если мы расстанемся.
— Иди ко мне.
— Но свеча…
— Это просто лекарственные травы, ничего не случится, — Юнхо протянул руку, помог парню забраться в воду, уместил у себя на коленях и обнял без намека на соблазнение. — Дже, твои сомнения только подсказывают мне, что я сделал правильный выбор, когда согласился стать твоим доминантом. Твоя покорность ограничивается лишь порогом моего дома. Где-то там ты вполне уверенный в себе молодой человек, так почему что-то должно измениться, разойдись наши дорожки? Человек приспосабливается ко всему. Поверь, даже если «Тема» засосет тебя болотом, ты сможешь найти себе партнера для игр. Ты у меня уже… мм… седьмой саб. Какими бы не были наши отношения, мы всегда расставались.
— Почему?
— Приедалось. Конечно, мы по-прежнему реагировали в сессию, но это стало чем-то вроде обязанности, как супружеский долг. Не было искры. Когда понимаешь, что ты просто теряешь время, лучше разбежаться. Ведь мы совершенно ничем друг другу не были обязаны.
Джеджун сжал губы в тонкую полоску. И что, подумалось ему, такой финал ждет и их? Неужели эти руки, такие нежные и заботливые, ласкающие его и наказывающие, работают только для проформы? Отрезвляющий душ односторонних чувств подействовал удавкой. Судорожно вздохнув, Дже натянул улыбку, выдавил.
— Но ведь они нравились тебе?
— Да. Мы остались друзьями.
— И иногда встречаетесь, чтобы чисто по-приятельски пошлепаться?
Юнхо с улыбкой зарылся носом в волосы Дже на затылке.
— Я ведь говорил, что если саб уходит, то не может вернуться.
— Значит, они бросали тебя?!
— Все до единого.
— К-как?!
Возглас Кима вызвал еще один смешок.
— Я не идеален. Видел ведь гору посуды на кухне? Когда я работаю, забываю обо всем на свете. И хотя ДС-отношения не требуют постоянных встреч и общей жилой площади, мальчики часто чувствовали себя одинокими.
Дже отодвинулся немного, повернулся к Юнхо лицом, отважившись повторить вопрос, который занимал его мысли все это время.
— А шрам? Кто его оставил?
Юнхо, впервые за время их знакомства, отвел взгляд. И надавил на грудь Кима, прижимая к себе. Словно не хотел, чтобы тот видел его лица.
— Ее звали Аюми. Она была моей первой и единственной доминой, — его голос наполнился нотками нежного мечтания и грусти. — Маленькая, тоненькая, она напоминала ребенка. Но в ее глазах было столько силы, столько власти, что я потерял голову с первой же встречи. Она едва доставала мне до груди, и я с радостью падал на колени, лишь бы увидеть ее. Она никогда не опускала мой взгляд, награждая за покорность.
Юнхо поднял руку и накрыл ладонью лицо Дже, закрыл глаза, и зашептал, еле слышно, словно бы направляя слова прямиком в уши парня.
