— Брось, лейтенант, — отмахнулся я. — Бандиты могут резать друг друга, но всегда дадут пройти твоему патрулю. Связываться с полевой жандармерией дураков нет.
— Тем лучше, — кивнул Хаупт, явно испытывавший ко мне неприязнь.
Он и сам дураком не был и понимал, что стрельба в городе: ограбление и убийство — моих рук дело. Интересно, дошли до Отравиля новости и разгроме усадьбы Рохо, или её обитатели не стали выносить сор из избы. Я бы поставил на второе — веспанцы, скорее, сами начнут вендетту, рискуя столкнуться с солдатами, но никогда не покажут своей слабости перед врагом. Что для них, что для исталийцев репутация на первом месте.
Я махнул рукой старику, и тот первым выбрался из авто. Помог выйти миссис Уэлдон, снова нацепившей маску надменной аристократки, и своей супруге. Джек вылез сам и принялся с интересом разглядывать жандармов.
— Меня за оцепление не пропустят, — сказал я старику, — придётся вам с багажом самим управляться.
И снова выручила миссис Уэлдон, наверное, потребуй она — и старший лейтенант Хаупт пропустил бы и меня, но я сразу сказал ей, что покидать Отравиль пока не собираюсь. А потому миссис Уэлдон обратилась к нему с другой просьбой, больше напоминающей приказ.
— Офицер, — с холодком в голосе произнесла она, — пусть пара ваших солдат помогут моим слугам с багажом. Его у меня не много, но им самим не справиться.
Быть может, Хаупт и был недоволен, однако он уже попал под влияние миссис Уэлдон и отрядил пару свободных солдат, чтобы помочь с багажом.
— Герр майор от неё будет просто без ума, — буркнул он, когда небольшая процессия прошла мимо нас.
Похоже, чары миссис Уэлдон миновали старшего лейтенанта Хаупта, но как разумный человек понял — командир полка их точно не избежит, и лезть в бутылку из-за такой мелочи, как помощь аришской аристократке, выйдет потом себе дороже.
— Да и чинуша тоже, — добавил он без особой приязни в голосе.
Я забрал у него документы и, прежде чем миссис Уэлдон прошла за оцепление, вернул ей паспорт.
— Спасибо вам за всё, — сказала она на прощание. — Вы точно не хотите уехать с нами?
— Вы так и не спросили о судьбе вашего мужа, — неожиданно даже для себя самого произнёс я.
— Рамон Рохо очень красочно описал его гибель, когда вернулся из города с синяком на пол-лица.
Я понял, что задел очень болезненную струну в её душе, и пожалел о своих опрометчивых словах.
— Спасибо ещё раз, — сказала она, тронув меня за руку. — Спасибо большое.
Я не удержался, взял её ладонь в свою (какой же грубой и большой была моя рука в сравнении с её!) и поцеловал ей кончики пальцев. Сам не знаю, зачем так поступил. Миссис Уэлдон улыбнулась мне на прощание, и снова лицо её замерло маской надменной аристократки. Но я постарался запомнить именно эту грустную, но такую живую улыбку.
А потом меня отгородили солдаты оцепления, и я с чистой совестью направился к урчащему на холостом ходу «Болту». У меня и в самом деле остались дела в этом проклятом городишке.
Гильермо Строцци собрал людей в отеле — тот был его вотчиной, точно также, как гостиница «У северных ворот» и мужской клуб были местом сбора бандитов Рохо. В отличие от тупых веспанцев Строцци предпочитал не дробить силы и держал кулак сжатым. Оставалось только дождаться утра, когда Отравиль покинут солдаты, и можно бить. Война объявлена и приостановлена лишь до тех пор, пока город находится под контролем жандармов. Как только те сядут в свой поезд, Строцци спустит бойцов, включая полицейских Джорджио, которого все зовут просто Джоджо, с поводка. Жирный Нунан только для отвода глаз числится шефом полиции Отравиля: всем там заправляет племянник Гильермо.
— Готовьтесь, парни, — говорил Гильермо, проходя по коридорам отеля, заглядывая в номера своих многочисленных родичей, собранных в Отравиле. Он давно задумал окончательно решить проблему Рохо, жалея, что у него не достало сил сделать это пять лет назад. Старый Рохо прикончил отца Гильермо, а самого его наградил ножевым шрамом. И Гильермо пришлось утверждать свою власть в семье, а принимать молодого сына старого капофамилия[5] в роли нового дона собирались далеко не все. Так что когда Рохо неожиданно предложил мировую, Гильермо вынужден был согласиться. Да, исталийцы контролировали город: полиция во главе с жирным Нунаном была у них в кармане, а молодой Гильермо исполнял обязанности мэра Отравиля после гибели отца. Все козыри были на руках у Строцци, но тогда назревал конфликт внутри семьи, и ударить кулаком исталийцы не могли. Веспанцы же сплотились вокруг Рохо, и готовы были принять удар, а после ответить так, что от Строцци осталась бы только память, да и то ненадолго.
