Будет кровь полностью

– Расстраиваться в день переезда для них естественно. Он успокоится. Я приготовила несколько документов, которые вам нужно подписать, миссис Гибни, если вы в состоянии.

Шарлотта кивает. Глаза над платочком – красные и влажные. И это женщина, которая отчитывала меня, если я плакала на людях, изумляется Холли. Говорила, что нечего пытаться привлечь к себе внимание. Это расплата, без которой я бы вполне могла обойтись.

Еще один сотрудник (леса ими кишат, думает Холли) возникает рядом и загружает выцветшие чемоданы дяди Генри и чехол с костюмом от «Братьев Брукс» на тележку, словно они в «Холидей инн» или «Мотеле 6». Холли смотрит на все это и с трудом сдерживает слезы, когда Джером мягко берет ее за руку и уводит на улицу.

Несмотря на холод, они садятся на скамью.

– Хочу покурить, – говорит Холли. – Впервые за долгое время.

– Притворись, будто куришь. – И он выдыхает струю пара.

Она делает глубокий вдох и выдыхает свою струю. Притворяется.

На ночь они не остаются, хотя Шарлотта убеждает их, что комнат в доме предостаточно. Холли не нравится, что первую ночь после переезда дяди Генри ее матери придется провести в одиночестве, но она не может заставить себя остаться. Это не тот дом, в котором Холли выросла, но здесь живет та самая женщина, с которой она провела детство и девичество. Теперь Холли разительно отличается от бледной, курящей сигарету за сигаретой, пишущей стихи (плохие) девушки, которая росла в тени Шарлотты Гибни, но так сложно помнить об этом в ее присутствии, потому что Шарлотта Гибни по-прежнему видит в Холли ущербного ребенка, ссутулившегося и прячущего глаза.

На этот раз Холли за рулем первую половину пути, а Джером – после остановки. Темнеет задолго до того, как они видят огни города. Холли засыпает и просыпается, думая о том, как дядя Генри принимал ее за Джейни, ее кузину, взорванную в автомобиле Билла Ходжеса. От одного взрыва мысли перескакивают к другому, в средней школе Макриди, к репортеру с порванным карманом и кирпичной пылью на руках. Она помнит, как подумала, что тем вечером он изменился.

Точно, думает она, вновь уступая сну. Между первым выходом в эфир тем днем и вечерним специальным выпуском Ондовски помогал разбирать завалы, то есть не только информировал о случившемся, но и стал непосредственным участником событий. Конечно, это изменило бы любого чело…

Внезапно ее глаза широко раскрываются, и она резко выпрямляется в кресле, пугая Джерома.

– Что такое? Ты в пор…

– Родинка!

Он не понимает, о чем она, но Холли без разницы. Возможно, это ничего не значит, но Холли знает, что Билл Ходжес похвалил бы ее за наблюдательность. И за память, которую теперь стремительно теряет дядя Генри.

– Чет Ондовски, – говорит она. – Новостной репортер, который первым появился на месте событий после взрыва в школе. Днем у него была родинка у рта, но в специальном выпуске, который вышел в десять вечера, ее уже не было.

– Восславим Господа за «Макс Фактор»? – спрашивает Джером. Они как раз сворачивают с автострады.

Он, разумеется, прав, та же мысль пришла ей в голову, когда Чет впервые появился на экране: сдвинутый набок узел галстука, нет времени для грима. Позже, когда прибудет команда поддержки Ондовски, они все это исправят. Холли уверена, что все царапины оставили бы – они хорошо смотрятся на экране, репортер выглядит героем, – но разве гример не убрал бы кирпичную пыль у рта, закрашивая родинку?

– Холли? – спрашивает Джером. – Ты опять не можешь угнаться за собственными мыслями?

– Да, – отвечает она. – Избыток стресса, недостаток отдыха.

– Так расслабься.

– Хорошо, – кивает она. Это дельный совет. Она намерена ему последовать.

Холли ожидает, что еще одну ночь будет ворочаться с боку на бок, но спит, пока ее мягко не пробуждает будильник (песня «Orinoco Flow»). Она чувствует себя отдохнувшей, полностью в форме. Встает на колени, медитирует, потом идет на крошечную кухню за тарелкой овсянки, стаканчиком йогурта и большой кружкой чая «Констант коммент».

Наслаждаясь незамысловатой трапезой, Холли читает на айпаде местную газету. Новости о взрыве в школе Макриди уже ушли с первой полосы (там, как обычно, доминирует президент с его идиотскими выходками) в раздел национальных новостей. Потому что ничего нового не случилось. Все больше детей выписывают из больницы. Только двое, один из них – талантливый юный баскетболист, остаются в критическом состоянии. Полиция сообщает, что расследует несколько рабочих версий. Холли в этом сомневается. Ничего о Чете Ондовски, а именно о нем подумала Холли, когда высокие ноты Энии убедили ее проснуться. Не о матери, не о дяде. Ей снился Ондовски? Если и так, она этого не помнит.

Она закрывает сайт газеты, открывает поисковик «Сафари», набирает фамилию Ондовски. Прежде всего выясняет, что зовут его Чарлз, а не Честер, и последние два года он работает в питсбургском филиале Эн-би-си. Специализируется на криминале, общественной жизни и обмане потребителей.