В 40-х годах (точно дата не установлена) на охоте «от случайного выстрела» погиб секундант Дантеса бывший секретарь французского посольства в Петербурге д'Аршиак. Об этом сообщает В. А. Соллогуб. П. А. Вяземский говорил о французе, что это человек «учтивый и благородный», что он не был близок с Дантесом, будучи человеком, довольно серьёзным. Хорошо знакомый с ним граф В. А. Соллогуб писал, что «д'Аршиак был необыкновенно симпатичной личностью». Накануне дуэли, по словам Соллогуба, д'Аршиак всю ночь не спал и говорил, что «хотя он и не русский, но очень понимает, какое значение имеет Пушкин для России и для русских». А. О. Смирнова записала отзыв д'Аршиака о Пушкине: «Это был великий характер. Я не знаю русского языка, не читал ни строки из его сочинений, я только находил его остроумным и прекрасно воспитанным… Де-Барант (франц. посол
Из письма Е. А. Карамзиной к сыну Андрею узнаём, что «после истории о Пушкиным д'Аршиака заставали уехать, отослали в Париж в качестве курьера».
Из этих строк можно понять, что хотя отъезд д'Аршиака и был вроде бы естественным, всё-таки он был неприятен и нежелателен для него, и события пошли скорее, чем можно было предполагать. После отъезда он более не вернулся в Россию.
Судя по характеристике, данной д'Аршиаку людьми, знавшими его, этот человек никак не вписывался в компанию подлецов и убийц, каковыми были Геккерены. Но поскольку он оказался доверенным лицом этих людей и постоянно вращался в кругу иностранцев, то он и знал намного больше любого русского. И его внезапная смерть вскоре после приезда во Францию наталкивает на мысль: заговорщики убрали свидетеля кровавых событий в Петербурге.
Следующей жертвой стала Е. Н. Гончарова. В те ноябрьские дни 1836 года 27-летняя девушка бездумно доверилась двум бандитам, но именно тогда ей был подписан смертный приговор, приведение, в исполнение которого несчастная женщина ждала терпеливо и покорно шесть лет до 1843 г.
То, что Екатерина (Катрин — по западному образцу) была тягостным и ненужным балластом для международных авантюристов, — несомненно. Избавление от неё было делом времени. Как всегда лицемерными были слова Геккерена (из письма Нессельроде) после свадьбы «сына» о том, что Дантес браком, дескать, «закабалил себя на всю жизнь». Только приличие (а оно всегда характеризовало до определённой черты двух масонов) и «заслуги» Катрин, выручившей бандитов в критическую для них минуту, на несколько лет продлили её пребывание в этом мире. Кроме того, Геккерены с нетерпением ждали появления на свет наследника для Дантеса, а у жены как назло, рождались только девочки (три подряд) и один мёртвый мальчик. И когда пятая беременность завершилась рождением здорового мальчика, Катрин, не вставая с постели после родов, умерла.
Операция по уничтожению Е. Н. Гончаровой по своей сложности не шла ни в какое сравнение с петербургским антипушкинским заговором: теперь убийцам было значительно легче в им практически никто и ничто не могло помешать. Дело происходило в Сульце. В глухом провинциальном городке на севере Франции, где Дантесы жили в доме — «деревенском замке» — Жозефа Дантеса-отца и на ферме — типа современной дачи — близ Сульца, принадлежали только Дантесу-сыну и его жене, но тем не менее операция была проведена со всеми предосторожностями.
И опять — уже в который раз — хотелось бы заглянуть в душу Дантеса. Он снова оказался в подчинённой роли и должен был наблюдать, как будут убивать его жену, мать его детей, с которой будем думать, он всё же, несмотря на тягость вынужденного брака, сблизился за шесть лет. Но это была последняя жертва, впереди его ожидали обещанные награды.
