- Хм…Однажды убежище обнаружил Сахаров. Помнишь такого?
Влад помнил. Сержант был одним из первых, кого он повстречал в лагере беженцев.
- Вообще всё как-то глупо получилось, - продолжал Гареев, - случайно. Примерно, как вы меня выследили. Признаться, он и сам не понял, с чем столкнулся, и пришёл ко мне доложить.
- И поэтому вы приказали его устранить?
- Нет, - покачал головой Гареев, - мне было достаточно его отрядить на захват боевиков. Остальную работу сделало геройство Сахарова. Вот если бы он тогда не накрыл собой гранату, пришлось бы мне вмешаться лично, а так всё получилось, как нельзя лучше.
- Вы же потом поминали его вместе со всеми, - Влад задумчиво разглядывал пистолет в своих руках. Где-то там, внутри него бушевали призрение и ненависть, которые пока ему удавалось держать под контролем.
- Да, поминал. А что мне оставалось делать? Признаться всем, что я готовлю себе убежище, а он его обнаружил? Согласись, это было бы глупо. В конце концов, он погиб как настоящий солдат.
Влад щёлкнул предохранителем. Гареев замолчал. Но Влад просто продолжил задавать вопросы:
- Объясните, чем я был обязан факту своего похищения на трассе? И… тех солдат из патруля, из-за убийства которых перекрыли дорогу, убили тоже вы?
Гареев посмотрел на Влада взглядом уставшего и давно не спавшего человека, почти таким же, каким ещё совсем недавно Влад смотрел на своё отражение в зеркале. На мгновение Владу показалось, что он вновь смотрит в зеркало и видит собственное отражение.
- Прежде, чем я отвечу, я попрошу тебя остыть, Влад. И попробуй понять, что в тяжёлые времена приходится принимать тяжёлые решения.
Что это? Гареев боится, что Влад сорвётся?
- Я жду ответа, - Влад просто посмотрел ему в глаза, и взгляд этот был совсем нехороший.
Сзади послышалось, как пограничник переступает с ноги на ногу. Влад просто поднял левую руку, давая понять, что переживать пока рано.
- Закурить можно? Очень хочется, а сигареты закончились. Ты, случаем, как тогда на всякий случай с собой не носишь?
- Нет. Отвечайте на поставленные вопросы.
- Да что ж вы за люди такие! Ни воды не даёте, ни сигаретой не поделитесь!
Никто даже не пошевелился.
- Что-то надо было делать, чтобы вас выловить. Отдать ложный приказ у меня не было возможности, пришлось действовать по обстоятельствам.
- Понятно, - на удивление спокойно произнёс Влад. – Зачем меня похитили?
- О! Это самое интересное. Отчасти это связано с той американкой, Джессикой, с которой вы покинули город. А она…?
- Мертва. Продолжайте.
- Даже так? Почему-то подозреваю, что это ты её того…
- Не советую тянуть время, Ринат Олегович, - пистолет уже смотрел дулом на Гареева. – В ваших интересах не выводить меня из себя.
Майор громко втянул ноздрями воздух.
- Знаешь, когда я тебя нанимал, я ведь не знал, что ты с того злополучного поезда. Представляешь, до меня не дошла эта информация. Да и вообще, почему бы и не нанять, но ты проявил удивительную прыть и вскрыл схему хищений в лагере… которую, вообще-то я разработал. Но те пешки меня не знали, а вот распространитель листовок, с которым ты сцепился, очень даже. Ну и я его знал… Так что, даже хорошо, что ты его грохнул.
- Почему? – сухо спросил Влад.
- Что почему? – не понял Гареев. – А, ты об этом. Ну, у всех свои мотивы. Считай, что я был обижен на власть. На меня вышли, предложили хорошие деньги, если я иногда буду передавать кое-какие сведения. Я ведь одно время работал в той же структуре, что и капитан Плетнёв.
Алексей стоял, прислонившись к стене и не вмешиваясь, но Влад буквально затылкам ощущал его тяжёлый взгляд.
- Я даже как-то узнал, что такое Комитет, когда мне поручили участие в одной специфической операции.
- На кого вы работаете?
- А вот это интересный вопрос. И ответ на него – не знаю. Мне платили – меня это устраивало. Допускаю, что это что-то вроде Комитета, но только с другой стороны. Но точно не наши.
«Наши»… при этих словах у Влада дёрнулась щека. Кто для майора «наши»?
Как в том анекдоте:
«- Фима, кто побеждает?
- Наши, Сима!
- А кто это «наши»?
- Скоро узнаем.»
Сейчас, впрочем, она казался не таким уж и смешным.
Подобное поведение Влад не воспринимал в принципе, что однажды стоило ему хорошей работы. Тогда он долго думал, как поступить и что сделать, и да, его посещала мысль пойти на сделку с совестью, но рассудил он иначе: лучше быть честным перед собой, чем всю жизнь потом вспоминать о своей слабохарактерности и соглашательстве.
Работу можно найти новую. Да, может быть не сразу, так как бывшие работодатели сделают всё, чтобы тебе навредить, и да, может быть, не на большие деньги, но лучше зарабатывать немного, но быть честным перед собой. И Аля его в этом поддерживала.
Однако, что это? Почему майор внезапно стал так разговорчив? Неужели сказывается напряжение, с которым даже ему не под силу справиться? А кому сейчас легко! Или ему уже всё равно? Майор говорил и говорил, а Влад его не перебивал. Это уже походило даже не на допрос, а на исповедь.
