Под фонарем возник табачный киоск, Валера заметил его на своем пути. Замедлив шаг, приблизился, и, увидев в стекле свое изображение, ненавистное ему сейчас, он сильным ударом локтя двинул по стеклу.
Сквозь отверстие — оно небольшое — Валера прихватил несколько пачек сигарет, набил ими карман своей куртки, затем увидел на внутреннем прилавке тарелочку с серебряной и медной мелочью — она была покрыта газетой. Сгреб всю мелочь и тоже ссыпал себе в карманы куртки.
И теперь повел себя несколько странно для вора. Он не удрал; облокотившись о наружный прилавок, разорвал одну из уворованных пачек сигарет и неторопливо закурил.
А затем взад и вперед принялся бродить по тротуару метрах в пятидесяти от киоска.
Издалека показалась фигура милиционера.
Увидев его, Валера двинулся ему навстречу.
Милиционер еще не заметил подростка, идущего по темной улице.
Однако, дойдя до табачного киоска и увидев поврежденную витрину, остановился. Осмотрев разбитое стекло и разбросанные пачки сигарет на внутреннем прилавке, милиционер обернулся и оглянул пустынную, темную улицу. Сперва он услышал звук приближающихся шагов, а затем из тьмы, освещенный уличным фонарем, показался Валера.
— Эй, парень! — окликнул его милиционер. — Поди-ка на минутку сюда.
Валера подошел к нему.
— Слушай, парень, ты давно тут проходил?
— Да нет, живу рядом, на Калинина, восемь…
— А чего ночью гуляешь?
— Я не гуляю. И не ночь сейчас. Через полчаса автобус пойдет, мне на завод, на работу. Могу заводской пропуск показать.
Вынул пропуск, протянул милиционеру. Они стояли под фонарем, милиционер посмотрел пропуск, посмотрел на Валеру: стройный, высокий подросток, белокурый, без шапки, в синей стеганой нейлоновой куртке. Этот же юноша изображен на фото по пояс в картонке пропуска.
— Паразит какой-то киоск раскурочил. — Милиционер возвратил пропуск. — Ты, часом, никого не видел, когда проходил поблизости?
— Видел.
Глаза Валеры смотрят прямо в глаза милиционера.
— Кого видел, можешь описать?
— Могу. Высокий такой пацан бежал мимо меня, лет шестнадцати, без шапки, волосы светлые, нестриженый, и куртка на нем синего цвета, нейлоновая. Бежит, а в карманах куртки у него бренчит — серебро, что ли… Наверное, он тут и тиснул с прилавка. Я у него спрашиваю: ты чего бежишь, малявка? А он отвечает: пошел ты на фиг!
Милиционер заново пристально оглядел Валеру. Тот стоит не двигаясь, зло и чуть насмешливо смотря на милиционера.
Милиционер шагнул к нему. Переспросил:
— Без шапки, говоришь, в куртке синего цвета?
— Ага.
— И в кармане бренчало?
— Ага. Бренчало.
Обеими руками милиционер похлопал по двум оттопыренным карманам Валеркиной куртки. Послышалось отчетливое бренчание денежной мелочи…
О том, что случилось с Валерой, Галя узнала на третий день: Танька Карягина позвонила ей по телефону, как назло слышимость была скверная, да и Танька лопотала быстро, волнуясь. Сперва Галя ничего не могла толком понять, а когда поняла, вскочила с дивана и дослушивала уже стоя, громко перебивая подругу:
— Он сам тебе звонил из милиции?.. С ума сойти… Обалдеть! А наши ребята уже знают? Погоди, Танька, надо, наверное, с адвокатом посоветоваться. Слушай, а когда у него взяли подписку о невыезде?..
Вошла Ирина Владимировна. Услышав последнюю фразу дочери, воскликнула:
— Я так и знала — допрыгались!
— Не мешай мне разговаривать! — резко оборвала дочь.
— Я пожалуюсь папе.
— Хоть папе римскому! — И объяснила подруге: — Да нет, это мать тут вякает… Танька, если Валера у тебя появится, расспроси его поподробнее…
Швырнула трубку, скинула с себя халат и надела платье.
— Ты доведешь отца до инфаркта, — простонала мать. — Сколько раз мы велели тебе не иметь дела с этим уголовником…
— Велели?! — в бешенстве срывается дочь. — А что вы вообще можете мне велеть?! Ну да, конечно, трехразовое калорийное питание, которое я у вас получаю, по твоим понятиям, дает тебе право распоряжаться мной…
— Боже, что́ ты несешь! Галя, опомнись!..
— Не смей называть Валерку уголовником! Он лучше и чище всех твоих дебилов, за которых ты мечтала бы выдать меня замуж…
— Я мечтаю только об одном, доченька: найди наконец себя, определи свое место в жизни. Разве этот Валера, полуграмотный сын алкоголички-уборщицы…
Галя заткнула уши:
— Прекрати! Сию минуту прекрати!
— …разве он компания для тебя! — продолжала мать. — И сама ты тяготишься этим знакомством. И друзья твои тяготятся…
— Если ты сейчас же не замолчишь…
— Хорошенькая благодарность за то, что я оберегаю твое имя, твою девичью честь!
Галя ответила внезапно спокойным тоном, в котором скрыта намеренная бравада:
— Что касается моей девичьей чести, то можешь уже не волноваться, я спала с Валерой.
Ирина Владимировна в слезах опустилась на диван. Галя, носясь из гостиной в свою комнату, укладывала в чемодан свои вещи.
Зазвонил телефон. Галя схватила трубку.
— Алло!.. Валера?.. — И тотчас ласково: — Здравствуй, бабушка. Ну, как вы там с дедом? У нас все нормально, бабуля, папа в своей шараге, мама на кухне варит варенье… Я, наверное, забегу к вам сегодня. Целую…
