— Все очень просто, Кара-мурза. И опять, согласуется с твоей мудрой теорией мирового равновесия. Как бы нам не хотелось иного, вместе с нами живут не только благородные и честные люди, но так же — жадные и мстительные подлецы. Ты оказался благороден и ценишь честь дороже злата, а кое-кто, наплевав на слова клятвы, решил воспользоваться чужой доверчивостью. Разом и отомстить, и заработать состояние .
— Говоришь так, Антон-ага, будто имеешь в виду кого-то конкретного?
— Совершенно верно. Да ты и сам уже догадался или я ошибаюсь и надо произнести имя?
— Сабудай-мурза? — нахмурился татарин. — Нет, уверяю тебя, ты ошибаешься. Да, он больше купец чем воин, но и его сердцу не чуждо благородство. Ведь ты, как я слышал, спас ему жизнь дважды. Его же хотели лошадьми разорвать?
— Не зря умные люди говорят, что ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным, — пожал я плечами.
— Вот шайтан… Какой праздник испортил. Абдула! Спроси людей Сабудай-мурзы, что им нужно и вели проваливать! А хозяину своему пусть передадут, что каждый кто ищет вражды, обязательно ее найдет!
Слуга убежал исполнять приказ, а хозяин снова взялся за кувшин. Вот только налить не успел, в ворота громко и требовательно застучали!
— Кто такие? Чего надо? — недовольно отозвался привратник. — Хозяин отдыхает и не велел беспокоить!
— Сейчас же открой ворота, раб! Или пожалеешь!
— Ступай с миром, добрый человек! — все так же нехотя отвечал привратник. — А то велю спустить псов.
— Именем Махмед-Гирея! — стук изменился. Если раньше в створки колотили сапогами, то теперь стучали чем-то твердым. Скорее всего рукоятью. Сабли или нагайки.
— Эй, Кара-мурза! Ты меня слышишь?! Это я — Сабудай-мурза! Хану стало известно, что в твой дом проник лазутчик! Выдай его сам, или мы возьмем гяура сами! Со мной две дюжины нукеров! Но если мы войдем в твой дом силой, то и тебе не поздоровится! За укрывательство вражеского лазутчика не сносить головы ни тебе, ни твоему брату! Хан очень сердит!
— Вот и ответ, — я спокойно взял с вазы персик и с наслаждением откусил. Прожевал и продолжил: — Причем, заметь, как сформулировано: лазутчик! То есть, одиночка. Хитер бобер… Готов спорить, что хан ничего не знает о существовании моего отряда и нападениях на обозы.
— Но зачем? — Кара-мурза говорил искренне. Похоже, в целостной натуре воина действительно не осталось места для коварства. — Я не понимаю.
— Вообще-то, ничего особенно сложного. Сабудай хочет взять меня в плен и обменять на всю добычу. Потом — либо убьет, а хану покажет голову. Объясняя, что лазутчик оказал сопротивление. Либо, все-таки сдержит слово и отпустит, а хану доставит голову первого попавшегося раба. Мертвые говорить не умеют, так что опровергать подлог не станут.
— А я?! — возмутился Кара-мурза. — Меня это сын ослицы совсем в расчет не берет?! Я то уж точно молчать не буду!
