— Уважаемый, зачем зря простым бойцам класть головы за гонор командира? Считаешь себя непобедимым воином — выходи на поединок. Победишь — получишь свободный проход. Проиграешь — продолжим разговор. Или боишься?
Собственно, для усиления последней фразы и понадобились милые дамы. Ощущая на себя их взгляды, татарин не смог устоять.
— Хорошо! Я готов! Кто выйдет против меня?
— Я!
Твою ж дивизию! Считая этот вопрос как бы само собою разумеющимся, я не спешил с ответом и опоздал. Саин-булат хан вызвался первым.
Оно, конечно, логично. Сафар-бею проще будет преклонить колено перед воином, сумевшим его победить в честном поединке. Но ведь на кону не только это… Да и принц слишком много времени провел в темнице, что никак не улучшает воинские навыки. Ну, да поздно пить «боржоми». Охота пуще неволи. А если еще и умноженная на гордость…
Бой татары устроили по старинной традиции. Лук да дюжина стел с тупыми наконечниками в колчане. Голый торс и конь без седла. Победит тот, кто сумеет спешить противника. Убивать коня запрещено. При сражении на смерть, бойцы еще вооружаются ножами, но здесь другие ставки.
Что не говори, а римляне знали толк в развлечениях для плебса. Поединок со смертью, самое захватывающее зрелище из всего, что лишь может человек вообразить. Особенно, если он в это время не на арене, а лузгает попкорн на трибуне.
Оба татарина пустили коней вскачь по широкой дуге, и как только расстояние позволило, стали засыпать друг друга стрелами, с каждым выстрелом сокращая дистанцию.
Честно говоря, все происходило в таком темпе, что я даже не пытался рассмотреть подробности. Это тебе не «Матрица», тут пули в полете не замирают. Сдвоенное пощелкивание тетивы сливается в один длинный щелчок, длящийся меньше минуты и… Сафар-бей, отчаянно цепляясь за гриву, сползает на землю. Выезженный конь тут же замирает рядом с поверженным хозяином.
Саин-булат хан издает нечленораздельный хрип, очевидно, долженствующий обозначить победный возглас и… тоже оказывается лежащим лицом в траве. Но — в этом вся соль — несколькими мгновениями позже своего противника. И это видят все. Хорошо видят. Поскольку воины Сафар-бея, не дожидаясь команды, снимают оружие и кладут его себе под ноги.
— Ну, так тоже неплохо. Мамай! Виктор! Принимайте пополнение и за работу. Задание прежнее. Мелисса, радость моя, посмотри дуэлянтов. Хорошо бы им поскорее в строй. Время не ждет. Федот! Разберись с крестьянами и казаками. Не первый раз, знаешь, что сказать. Панна Агнешка, Иридия — пойдемте со мной, с шляхетным панством пообщаемся. Авось, в этот раз найдем общий язык…
Вот таким образом. Чтоб не расслаблялись и помнили, кто в доме хозяин. А то ведь и до вечера будут стоять и глазеть.
С гусарами, как и предполагал, возникла заминка. Шляхтичи опять начали задирать нос и хмыкать в усы, мол, не было еще такого, чтобы вельможное панство в подчинении у безродного холопа ходило. И все товарищество их на смех поднимет, если они согласятся на мое предложение. Ну, и редька с ними… Если наше не в лад, так мы со своим назад. Булат и Сафар-бей очухаются, пусть сами решают, что с ляхами делать. Хоть отпускают на все четыре стороны, хоть впрок солят.
