Это движение стало последним осознанным жестом в его жизни. Мне хватило двух прыжков, чтобы взлететь на крыльцо и полоснуть кинжалом по жирным складкам на шее. Черт! С этим типом «брони» я еще дела не имел. Клинок точно вспорол кожу и сало, но до гортани не добрался. Хорошо, татарин от неожиданности замер и дал мне возможность повторить удар.
Уже ученый, теперь я метил не в горло, а в сонную артерию.
Видимо, толстяк страдал повышенным давлением. Кровь не то что брызнула, фонтаном ударила. Так что на него можно больше не отвлекаться. Остался Гамид. Вооруженный копьем воин имеет преимущество над вооруженным кинжалом. Если кинжал один и с ним жаль расставаться. Мне не жаль. Еще один есть.
Татарин броска не ожидал и защититься не успел. Правда, я и не попал, куда целился. Вернее, совсем не попал. Клинок пролетел в паре сантиметров от головы Гамида, заставив того отшатнуться, а мне дав лишнюю секунду. Мелочь, но приятно… Как раз достаточно, чтобы успеть развернутся к Сабудай-мурзе, выдернуть у него из-за пояса ятаган и отпрыгнуть.
Вовремя. Гамид уже почти приблизился на расстояние удара. Но, теперь и я был не совсем безоружен. Ятаган не сабля, совсем другой стиль фехтования, зато более легкий клинок дает повышенную быстроту движений. А кинжал во второй руке, возможность атаковать в клинче.
Гамид был хорошим воином и успел понять, что столкнулся с мастером. Он заорал что-то нечленораздельное и напал со всей прытью, которую только мог выжать из мышц. Увы, последнее время он, видимо, больше имел дела с беззащитными рабами и двигался недостаточно резво.
Я отклонил ятаганом жало, устремленного в живот, копья, — а потом воткнул татарину кинжал в пах. Хватит уже миндальничать. Три легкие смерти для таких ублюдков, чересчур даже человека из мира победившего гуманизма.
* * *
К Перекопу подошли еще засветло. Расчет строился на том, что небольшой отряд всадников, едущий в открытую, не должен был вызвать опасения.
Не мной придумано, что наглость города берет, но претворять этот лозунг в жизнь попытаюсь.
— Эй, там! Заснули что ли?! — заорал Сафар-бей на стражников, как только мы приблизились на достаточное для «переговоров» расстояние. — Поднимайте решетку! Хану Махмед-Гирею депеша от Сабудай-мурзы! Срочная! Радуйтесь, бездельники! Мятеж подавлен!
Вряд ли хан, прибыв в Перекоп, тут же оповестил всех жителей о причине, побудившей его перенести ставку, но шила в мешке не утаишь. Тем более, когда их там целая куча. Во-первых, — внезапность. Во-вторых, — скрытность. В-третьих, — из Перекопа в Ак-Кермен отправлено два отряда лучших воинов. В общем, любой, кто может сложить два и два, догадается, что в Белой крепости жизни Махмед-Гирея что-то угрожало. А что может угрожать Великому хану, если на Орду никто не нападает? Понятное дело — мятеж.
На эту предпосылку и опирался первый шаг моего нового плана.
Выбравшись через провонявший кошками подземный ход контрабандистов, я вернулся в лагерь и предложил своим командирам новый вариант смены власти, который сейчас и приводил в исполнение.
Первым делом, шумовую завесу, которую они уже во всю развернули перед стенами Ак-Кермена, продолжать до упора. Но выделить на нее только самые небоеспособные части. А для их прикрытия, как от возможной вылазки осажденных, так и прихода какого-нибудь очередного обоза, оставить панцирный отряд Мамая. Казакам и без того не слишком нравилось ввязываться в спор между двумя ханами — они с радостью покрошили бы в локшину и одного, и второго. А патрулировать окрестности, имея шанс и дальше освобождать полон, им было в удовольствие.
Потом, я спросил у Саин-булат хана, насколько он может доверять обоим присягнувшим ему бекам.
Принц лукавить не стал, ответил откровенно. Доверяет, пока держит их в поле зрения. Что те сделают, оставшись без присмотра, сказать трудно. Могут остаться верными, а могут и предать. Все зависит от того, как долго продлится мятеж, и каковы будут успехи. Разве что Сафар-бей, побежденный в честном бою, вроде как верен по-настоящему.
Позиция понятная, поэтому я предложил Булату собрать отряд из самых лучших воинов. Желательно, вообще, только нукеров и второго офицера. А чтобы легче было их держать в повиновении, туда же перевел амазонку, Мелиссу и испанца. Объяснив, что именно от второго отряда, а значит и от них, будет зависеть, доживу ли я до конца сегодняшнего дня.
К себе в отряд взял только черкесов и Сафар-бея. Первым все равно где резать басурман, лишь бы побольше. А татарин нужен был для разговора со стражниками. К тому же, личность в Крыму он был известная. Тогда как вести о его участии в мятеже вряд ли уже успели достичь Перекопа.
Вот таким отрядом, прикрыв броню накидками, мы и подъезжали к крепости.
Рассуждения мои, по крайней мере, в части первой оказались верными. О поднятом мятеже здесь уже догадывались. И новости, озвученной Сафар-беем, обрадовались. Настолько, что на стенах заорали что-то громко и радостно, а после бросились поднимать решетку.
