- Я тоже скучал, - хмыкнул я, сплюнув кровью. Дело не в том, что я хотел продемонстрировать презрение, оно само получилось, как только заговорил. – Когда у нас семейный праздник в честь воссоединения семьи?
- Прямо сейчас, уже почти все готово. Я должна поблагодарить тебя за все, что ты сделал. Эта война с империей нужна была только для того, чтобы набрать достаточно разумного материала для того, что мы задумали. Но ты нашел огромное количество замечательного зелья, так что потребности в разумном материале многократно уменьшились. Ты приблизил час нашего торжества! И ты первым отдашь свою жизнь для нашего возвышения. Это символично, не находишь?
- Как хоть возвышаться-то собрались? Принесете жертву этому вашему многоглазому божку, в надежде, что он поделится остатками?
-Ты все так же глуп, сын. Скитания среди низших народов не добавили тебе ума, только дерзости. Дивные никогда не склонялись ни перед кем. А скоро даже боги станут нам не нужны. Восьмиглазый нужен был только для того, чтобы легче подчинить низших. Он свою роль уже исполнил. Оглянись, посмотри, что за ритуал мы подготовили. Прислушайся к словам, которые говорят наши маги. Это не жертва богам.
Прислушиваться не хотелось – как бы я ни хорохорился, отчаяние потихоньку захватывало мысли. Тем не менее, я послушался, а сообразив, что слышу, едва сдержал возглас удивления.
- Вы что, просто создаете дольмен?! Вся эта война, все эти жертвы – только для того, чтобы создать большой дольмен?!
- Как мелко ты мыслишь! – презрительно фыркнула та, что когда-то была мне матерью. – Не просто большой дольмен. Это будет дольмен размером с целый материк! Вся эта земля вместе со всеми городами, лесами, реками и жителями станет частью волшебной страны. Мы больше не станем ютиться под холмами в своих крохотных пещерках, не будем довольствоваться малым, потому что нам будет принадлежать все. И все низшие займут достойное место наших слуг. Они просто не смогут не подчиниться, потому что дивная страна – это наша страна. Она создана для нас, и все остальные здесь будут только гостями, которые могут здесь находиться только пока соблюдают наши правила.
- Масштаб задуманного поражает, - не мог не признать я. – А не жалко тех, кого вы в жертву принесете? Хотя да, глупость спросил. Ты же сама всегда учила, что есть сиды – и есть все остальные, чьи жизни принадлежат нам, даже если они не знают об этом. Тогда что насчет меня? Я-то вам что плохого сделал?
Сказал, и сам понял, что глупость спросил. Просто слишком давно не общался с представителями своего народа. Она говорит со мной так спокойно, потому что уже давно похоронила. Это произошло еще до того, как меня изгнали, еще когда я перестал оправдывать ожидания своей властной матушки.
- Ты сам выбрал свою судьбу. – Она пожала плечами. – Мое сердце уже отболело по погибшему сыну. Однажды мои чувства взяли верх над достоинством и над разумом. Я звала тебя, я просила вернуться. Я тратила огромные силы, - заемные силы! – чтобы вернуть тебя в лоно семьи. И ты слышал мой зов, но остался равнодушен. Где-то в глубине души, признаюсь, мне до сих пор жаль, что так произошло. Я стыжусь этих чувств. Они недостойны истинного правителя, равного богам. И потому я должна привести реальность в соответствие с фактами, сын. Ты мертв уже давно. Я сделаю так, чтобы тебя больше не существовало. Тебя, и всего того, что ты сделал после того, как умер. Мой прекрасный сын, принц дивного народа умер. Все, что было сделано после – это ложь, которой никогда не было. Твоя душа отправится восьмиглазому – она станет достойной платой за его помощь. А твоя кровь, твоя сила, послужит возвышению дивного народа. Гордись этим, если у тебя еще осталась гордость. Что ж, не будем больше растягивать эту агонию. Единственная милость, которую я могу тебе оказать – это сделать так, что ты умрешь первым и не станешь свидетелем смерти низших, которых ты предпочел своему роду.
Я, наконец, огляделся по сторонам. Та, что была мне когда-то матерью не соврала. Здесь действительно были все, кто мне дорог. Длинный ряд вкопанных в землю столбов, к которым привязаны мои друзья и соратники. Моя любимая. Даже Эльза была здесь, хотя какой от нее прок в этом деле – непонятно, она ведь и так уже мертва. А потом та, что была моей матерью, занесла надо мной ритуальный кинжал, и вонзила его мне в сердце.
