Больше, за время пути в столицу, никаких происшествий не было. Эльфы усилили пост возле палатки, да и друг на друга теперь поглядывали с подозрением. Присоединившиеся к нам по дороге остальные части их отряда после ночи, проведенной в беседе с призраком первого императора, тоже прониклись важностью нашей миссии, и с энтузиазмом взялись за охрану вместе с "просветленными" ранее товарищами. К тому же огры, с которыми мы расстались на краю могильника сдержали обещание и встретили нас неподалеку от того места, где мы расстались. Пришлось, правда, объяснять, почему враждебные раньше эльфы теперь превратились в союзников - сначала великаны хотели отбить нашу компанию силой. Убитых, видимо для надежности, часовых похоронили в первой же встреченной после некрополиса роще - вряд ли кто-то из них хотел провести вечность в призрачном состоянии.
Однако сопровождать наш отряд до самого города эльфы не смогли. Их командир сначала настаивал на том, чтобы Мать Сенней все-таки посетила поселение семьи Ароил и позволила их братьям и сестрам пообщаться с легендарным стариком, но скоро, кажется, сам понял, что это, пока слишком опасно. Как уже подтвердилось, некоторые представители лесного народа остаются верны разрушительным идеям, несмотря ни на какие авторитеты. Я подозревал, что тут не все так просто, и маг был одним из представителей настоящих заговорщиков, но кто сказал, что таковых не осталось в поселении? Так что командир приказал десятку стражей сопровождать нас дальше, а сам с остальным отрядом отправился докладывать о результатах преследования отцу клана, заранее ожидая, что ему не поверят и запишут в сумасшедшие вместе с матерью Сенней.
Тиллэ, при помощи сопровождающих, удалось провести лесными тропами даже огров, так что домой мы все равно вернулись с внушительными силами. Честно говоря, я немного переживал, не понимая, как нам действовать, добравшись, наконец, до столицы. Обсудить это проблему с Тиллэ не представлялось возможным - по мере приближения к столице, она все больше превращалась в прежнюю Мать Сенней, далекую и надменную правительницу эльфийского рода. Да и просто некогда было, во время продвижения по тропам ей было не до разговоров, а на стоянках девушка была совершенно вымотана. Мне даже, неожиданно, стало ее не хватать. Совсем не хотелось признаваться себе, но за время пути я перестал воспринимать ее как повелительницу. Рядом со мной шла молодая женщина, и чувства, которые она во мне вызывала, не были ни почтением подчиненного, ни дружеским расположением, ни даже братской любовью. Впрочем, я изо всех сил гнал от себя эти мысли.
Мысли о наших дальнейших действиях так легко прогнать не получалось. Последние несколько дней я замучил даже шефа с Ханыгой, и, как оказалось, зря. Выяснилось, что наша помощь временно не требуется - Мать Сенней вежливо намекнула, что нас, должно быть, заждались в управлении стражи, и она не вправе нас задерживать. За время приключений, я стал считать это дело настолько же своим, насколько и ее, и потому мне стало немного обидно. Впрочем, обижаться всерьез я не стал, слишком разное у нас социальное положение, чтобы я мог себе такое позволить.
В страже нас приняли не слишком милостиво, пообещав вычесть деньги за неделю прогула. Я совсем потерял счет времени, да и для обоих моих напарников сообщение о том, что мы здорово задержались, явно стало сюрпризом. Неприятным. За самовольное уклонение от службы можно было не только потерять жалование, но и вылететь со службы, а в худшем случае даже загреметь в тюрьму. Но, похоже, госпожа Гриахайя, зная, что мы не просто слишком сильно загуляли во время отпуска, а занимались решением проблем влиятельной семьи Сенней, решила нас простить.
Посыльный от Матери Сенней прибыл ко мне домой на закате следующего дня после возвращения. Удивившись такому вниманию - думал уже, что теперь меня долго не будут беспокоить, я, тем не менее, быстро собрался и со всей возможной скоростью отправился в резиденцию.
Вид у девушки, как мне показалось, был очень виноватый. Я не совсем понял, что послужило причиной таким эмоциям, но спрашивать, конечно, не стал. Как выяснилось, я понадобился не совсем ей, а Старику.
