Девушка очень долго молчала. Все сомнения и переживания можно было легко прочесть на ее лице. Наверное, за эти сутки она многое передумала и, конечно же, готовилась к очередному разговору со мной. С одной стороны, она искренне верила в то, что ее Володя ни в чем не виноват, но, с другой стороны, боялась, что, рассказав мне правду, не поможет, а повредит ему. Теперь, когда я сказал ей, что, Володя у нас, она совсем растерялась, не зная, что он сказал нам, а что пытается скрыть. Наконец девушка решилась:
— Ладно. Я действительно вчера сказала не все. Пишите. Примерно через месяц после своего исчезновения Володя позвонил мне по телефону и сказал, что с ним произошло несчастье, что его разыскивают как преступника, хотя он ни в чем не виноват. Еще он сказал, что не может долго и часто разговаривать по телефону, потому что, если за ним следят, он может причинить мне неприятности. Но что он все-таки постарается увидеться со мной, если, конечно, у меня будет желание встретиться с вором и преступником.
— И вы встретились? — спросил я.
— Встретились три раза. Я и сама понимала, что для него это и трудно и опасно.
— И он рассказал вам, что с ним произошло?
— Рассказал.
— Ну так, значит, вы все знаете?
— Знаю, что было на самом деле с Володей.
— Что же?
— А как грабили квартиру его учителя географии, он не знает, он же там не был.
— И знакомые Перова утверждают, что непосредственного участия в краже он не принимал. Но он караулил Полякова в двухстах метрах от его квартиры. Разве это не участие?
— Но Володя никого не караулил в тот день!
— Таня, — сказал я, — у нас же сейчас идет честный, откровенный разговор. Откуда вы или Перов в таком случае можете точно знать, какой это был день?
Если девушка и смутилась, то лишь на несколько секунд.
— Видите ли, я была на суде. Меня-то там никто не знал. А на суде точную дату называли не один раз.
— Допустим, — согласился я. — Но почему вы так уверены, что Перов в тот день находился в другом месте? С его слов?
— Я почти весь тот день провела с ним.
— Вы сами сказали, Таня, что, до того как Перов переменил фамилию и местожительство, вы часто встречались с ним. Как же вы запомнили именно этот день, тем более что точную дату вы узнали много позже?
Таня опять слегка смутилась. На этот раз она довольно долго обдумывала ответ.
Так уж у нас получалось, что мы всегда встречались на улице, гуляли, шли в кино, в кафе. А в тот день мамы не было дома, она уехала в командировку, и Володя впервые ночевал у меня. Но встретились мы, как всегда, в условленном месте, на улице. И Володя сказал, что ему еще надо поговорить с одним человеком, недолго, минут пять. Тот его просил о встрече еще несколько дней назад. Мы пошли пешком к автобусному парку. Нас там уже ждали эти двое, которых потом судили за кражу.
Один из них, Воронов, кажется, отозвал Володю в сторону, и они о чем-то поговорили, а со вторым, с Сидоровым, мы стояли в стороне и ничего не слышали. А потом мы с Володей пошли ко мне домой, и он остался у меня до утра.
— Почему же ни вы, ни Перов ничего не говорили об этом? Ведь это же алиби.
— Володя запретил мне это делать. Он сказал, что мне все равно не поверят, а я только опозорю себя перед матерью и всеми остальными.
— Итак, — сказал я, — после бегства Перова вы несколько раз встречались с ним.
— Да, — сказала девушка, — и навлекла на себя беду. Каким-то образом маме удалось выследить нас, и жизнь моя превратилась в ад. Мама требовала, чтобы я выкинула его из головы, чтобы не смела больше встречаться с бандитом. «Он задурил тебе голову, — повторяла мне она почти каждый день. — Мало того, он еще и убил кого-то и забрал его документы и живет теперь под чужой фамилией. Он сломает тебе жизнь». Она кричала, что мечтает только об одном, чтобы он получил пятнадцать лет и что за это время, быть может, ее беспутная дочь встретит настоящего человека и забудет негодяя, который не стоит ее мизинца.
Когда девушка уходила, я попросил ее передать матери, чтобы она пришла к нам.
От встречи с матерью Тани я не ожидал многого. Но все же мне нужно было проверить некоторые догадки, и должен заранее сказать — все мои предположения полностью подтвердились. Это была малообразованная недобрая женщина, еще сравнительно молодая, но уже не надеющаяся добиться счастья в жизни. Счастье это она представляла себе совсем не так, как большинство людей ее возраста.
— Немножко телевизора, много сна и вкусной еды и никакой работы, — нимало не стесняясь, сформулировала она свою жизненную «философию» уже на пятой минуте нашего разговора. — Я всю жизнь одна воспитывала дочку и очень устала.
