Когда бойцы Дятлова пересекали Марухский ледник, они попали под огонь противника, который, находясь выше и занимая самые выгодные точки на хребтах, некоторое время имел боевое преимущество. Но недолго. Партизаны, соединившись с курсантами Сухумской школы, продвинулись к Кара-Каю (Черной горе) и расчетливо вели огонь по гитлеровцам. По-прежнему мужественно сражались лейтенант милиции Дятлов, пулеметчик Тарасенко, командир партизанской группы старший лейтенант В. Жаров (бывший работник органов НКГБ). Часть партизан влилась в армейские подразделения, а те, кто постарше, были отведены в Сухуми. «Мститель» с честью справился с поставленной задачей.
За день до начала восхождения ленинградский инженер Станислав Никитин вспоминал, как в апреле 1941 года, он, десятилетний мальчишка, сын военного летчика Дальневосточного военного округа Виталия Александровича Никитина, вместе с двухлетней сестренкой Люсей и матерью приехал в город Черкесск на отдых. В июле к ним должен был. приехать отец. И вдруг — война...
В августе 1942 года через город проследовали наши кавалеристы. Потом подошло откуда-то с севера несколько групп милицейских работников. Они были, в потрепанных шинелях, грязных сапогах, с легкими вещмешками и сумками за плечами. Все они ушли на перевал, где вместе с солдатами Советской Армии стояли насмерть.
Рассказ об отваге группы работников ростовской милиции, отступившей из родного города к отрогам Главного Кавказского хребта и до последнего дыхания сражавшейся с врагом, я слышал и от других очевидцев тех суровых дней.
А в 1966 году я услышал об этом подробный рассказ бывшего командира пулеметного дивизиона 810-го полка Павла Владимировича Котенева.
...Когда противник приближался к перевалам со стороны Черкесска, капитана Котенева назначили командиром минометного дивизиона и приказали немедленно выступить к Марухскому перевалу. Это был передовой эшелон полка. Он должен был до подхода основных сил сдерживать натиск фашистов. К перевалу пришли на третьи сутки.
Дивизион укрепился в скалистых ячейках, создав сильные огневые точки из батальонных минометов. Камни и глыбы служили прочной защитой от прямых попаданий.
5 августа в полдень перед капитаном Котеневым предстали четырнадцать человек в милицейской форме. Изможденные, ослабевшие, измотанные, они едва держались на ногах.
— Остатки отряда милиции из Ростовской области, — докладывал старший группы. (Фамилия его то ли Сергиенко, то ли Сергеев. Котенев точно не помнит).
Капитан предложил им остаться в дивизионе, и милиционеры стали бойцами 810-го полка.
Наступила ночь. Над головой засветились звезды, а потом небо вдруг помрачнело, пошел дождь. К утру стало холодно. Капитан Котенев решил определить милиционеров в расчеты опытных минометчиков. Ведь никто из них с таким оружием не сталкивался: больше — винтовка, пистолет и лишь в последнее время — автомат.
В распоряжение дивизиона подошел партизанский отряд. Капитан Котенев предложил и ему влиться в дивизион. Как будто бы силы и окрепли. Но гитлеровцы тоже непрерывно получали подкрепление. Наши минометчики, обливаясь кровью, стояли насмерть.
Как-то ночью минометчики спустились к реке Маруха. Неожиданно наткнулись на штаб гитлеровского батальона. Разгорелся бой. Враг был разгромлен. Но и наши потери оказались тяжелыми. В дивизионе осталось лишь семнадцать человек. В этом бою почти все ростовские милиционеры погибли.
Капитан Котенев решил пробиваться к своим. Сначала вышли к реке Большой Зеленчук, соединились с подразделениями 808-го полка. Но тут они попали в засаду. И снова — бой ослабевших бойцов с вооруженными до зубов фашистскими егерями!
На высоты Санчарского перевала вышло всего семь человек. Шесть дней держались на высоте. Потом решили продолжать путь. Погибло еще три бойца. И только троим удалось выйти к своим.
Враг не выдержал стойкости защитников Кавказа и отступил. Советский народ завоевал победу.
Но мы до сих пор не знаем всех героев марухской эпопеи. Ее тайна полностью еще не раскрыта.
Наконец она вернулась, эта серая лошадь, которую ждали вот уже два дня. На ней не было ни седла, ни уздечки. На колхозном дворе она подошла к колодцу и тихо заржала. Из конюшни выбежал круглолицый подросток в ситцевой рубашонке с закатанными рукавами и в подвернутых заплатанных штанах.
— Зорька, Зорька! — воскликнул он радостно.
Лошадь повернула к мальчику морду и снова коротко заржала. Мальчик подбежал к колодцу, подхватил ведро, вылил воду в старое деревянное корыто и крикнул:
— Дядя Андрей! Наша Зорька нашлась!..
Из глинобитного приземистого сарая вышел конюх и, прихрамывая, заторопился к Зорьке. Она жадно, не отрываясь от корыта, пила. Конюх внимательно оглядел ее. Лошадь не была истощена. Похоже на то, что бродила где-то по бурьянам и репейникам.
— А где же лейтенант? Почему он не привел Зорьку? — спросил мальчик.
