— Это да, — согласилась Бушуева, — в таких вещах экономить не стоит. Хоть ты вроде как и вне системы, на работу не ходишь и у нас по бухгалтерии не числишься, но корочки у тебя вполне настоящие, ты один из нас, так что нужно прописаться в коллективе. После награждения тебя уважать станут больше. А после проставы своим сделаешься.
— Да понимаю я все, — отмахнулся Вяземский, глядя на опустевшую тарелку и доставая айкос, — ведь не хотел быть в системе, но все равно в ней оказался. Ладно, пойдем, перекурим, чайку попьем с эклерами и будем заниматься тем, чем я задумал.
— Надул тебя вербовщик, — глядя на темное небо, неожиданно выдала Ольга, — войти в систему можно, выйти нельзя. Можно попытаться сбежать, но такое выходит очень редко. Старостин все верно рассчитал, ты хотел стать вольным зеркальщиком, пожалуйста. Не хочешь на работу — не ходи, но изволь выполнять заказы конторы. Да, у тебя нет собственного кабинета, стола и стула, но ты все равно человек конторы.
— А что, если я откажусь играть по этим правилам? — выпустив струйку дыма в открытое окно, поинтересовался Дикий. — Не стану выполнять заказы?
— Не знаю, — развела руками Ольга. — Спроси у Старостина, он, наверное, единственный, кто знает правильный ответ. Может, все же расскажешь, что задумал? Я от любопытства изнываю уже пару часов. Это точно не постель, она у нас неплохая, но, думаю, это потолок, если ты, конечно, не решишь устроить что-то необычное. Но это вроде не в твоем характере. Сомневаюсь, что ты из тех, кто приковывает женщину к кровати и охаживает ее зад мягкой плеткой, или не мягкой, — сделав паузу, добавила Бушуева. — Так что колись, что задумал.
Радим улыбнулся и покачал головой.
— Сначала чай со вкусняшками, а потом будет очень интересно.
Ольга надула губы и, в четыре тяги добив свой стик, покинула лоджию.
Когда Вяземский вернулся на кухню, чай был уже разлит, в центре стола на большой тарелке горкой лежали эклеры. Он выбрал тот, что с масляным кремом, и, откусив сразу четверть, блаженствуя, прикрыл глаза.
— Радим, ну хватит, — глядя, как он берет еще одно пирожное, попросила Ольга, причем в ее голосе проступила мольба. — Я сейчас умру от любопытства.
— Ладно, милая, — сдался Вяземский. — То, что я тебе собираюсь предложить, ты хотела получить очень давно. Так вышло, что мне в руки попало нечто, о чем обычные зеркальщики не только не слышали, но и мечтать не могут. Если все выйдет, как я задумал, у тебя появятся способности.
— Что? — хлопнув своими большими серыми глазами, переспросила Ольга.
— Что слышала, — усмехнулся Вяземский. — Возможно, сегодня ты станешь первой в истории зеркальщицей. Но это не точно, проверять нужно. А теперь подъем, и пошли в комнату.
Ольга подорвалась так, что едва стол не опрокинула. Зашипев от боли, девушка потерла ушибленное колено.
— Не торопись, — с укором произнес Радим, — спешка нужна только при ловле блох. Зеркальщики — люди вдумчивые.
На этот раз Ольга встала вполне нормально и, слегка прихрамывая, покинула кухню. Радим же, прихватив сумку, направился следом.
— Итак, мне в руки попали уникальные руны. Там, откуда я их принес, люди изучают их не так, как обычные зеркальщики, они прокачивают себя, словно в какой-то РПГ-игре. Играла в такие?
Ольга часто закивала, она просто сгорала от нетерпения.
— Хорошо. Работает это просто, прикоснешься к руне пальцем, она рассыплется в пыль, и ее сила по идее перейдет в тебя. — Радим достал из сумки пакет, в котором лежала одинокая руна резерва, снятая с мелкой твари, самая слабая, без слияний. Она едва светилась, но этого было вполне достаточно для пробы.
Вытряхнув ее на журнальный столик, он посмотрел на Ольгу, которая тут же склонилась к руне, изучая ее вблизи, но не прикасаясь. Радим ее не подталкивал, просто ждал. Наконец, Ольга разогнулась и посмотрела на него.
— Можно?
Вяземский кивнул.
— Я не знаю, что случится, когда ты прикоснешься к ней. Я подстрахую. Если что, вылечу. Для меня их потребление проходит без последствий, но я зеркальщик. Как с тобой будет, я не знаю. Так что, если готова — вперед.
Бушуева, словно испугавшись, что он передумает, цапнула руну рукой, и та осыпалась на стеклянную поверхность стола серой пылью. Тусклая искорка руны мгновение висела возле руки девушки, словно раздумывая, а нужен ли ей такой носитель, но все же вошла в руку Ольги. Кисть на секунду слабо засветилась. Потом свечение поползло по руке. Благодаря почти прозрачной тенниске Вяземский прекрасно видел конечную точку в районе сердца.
Бушуева сидела, прислушиваясь, а потом ее неожиданно выгнуло дугой, она забилась в припадке. Радим, сдерживая себя, на помощь любимой не спешил. Если он прав в своих предположениях, то сейчас происходит некая настройка организма. Решив для себя что даст ей ровно пять минут, он приготовился ждать, и когда отмеренное время почти вышло, тело Ольги расслабилось, она откинулась на спинку дивана и почти сразу открыла глаза.
— Фух, — облегченно выдохнула она. — Вот это меня тряхнуло. Сначала словно током ударило, потом жарко стало, а потом резко холодно.
