Когда она вышла из душа, на столе ее ждал двойной эспрессо.
— Спасибо, — чмокнула она Вяземского в щеку, который сидел в обнимку с капучино. Она сделала глоток из чашки и блаженно зажмурилась. — Знаешь, — садясь напротив, произнесла она, — ты сделал для меня больше, чем кто-либо.
— Я всего лишь запустил кофеварку, — не сдержавшись, подколол ее Радим.
— За это отдельное спасибо, — совершенно серьезно кивнула Ольга. — Но ты знаешь, о чем я.
— Оль, слушай, я никогда не спрашивал, про меня ты и так знаешь, а где твои родители?
— Погибли в автокатастрофе, — спокойно и без какой-либо драмы ответила Бушуева, — когда мне было четыре. Я выжила, меня воспитывала тетка. Но мы не общаемся, испортились у нас отношения, когда я выбрала вместо журналистики Академию ФСБ. Она — либералка прожжённая, искренне ненавидит все, что связано с сильной родиной, как, впрочем, и вся ее семья. Так что мы уже лет десять не разговаривали. Отдала мне, когда восемнадцать стукнуло, деньгами долю с отцовского бизнеса, который она к рукам прибрала, и на этом мы распрощались.
— Знакомо, — усмехнулся Вяземский. — У меня у приятеля, с которым пару раз копал, обратная история, сынок навальнистом был, ходил в майке с портретом недофюрера. В него и пивными бутылками кидали, и в спину плевали, и пинки отвешивали, про оскорбления молчу. И это он еще из дома не выходил.
Ольга весело рассмеялась этой бородатой шутке. Странно, уж она-то точно должна была ее знать, эти сектанты доставили конторе немало хлопот, готовая террористическая организация.
— И чем история паренька закончилась? — поинтересовалась Ольга. — Прозрел?
— Сидит, — покачал головой Вяземский. — Получил пятнадцать лет за терроризм. В двадцать втором три релейных шкафа на железке сжег, имбецил, выйдет, будет тридцать пять.
— Да уж, грустная страница нашей истории, ну да по-другому и быть не могло, запад активно обрабатывал молодежь последние двадцать лет. Вот у моей тетки, такие же уроды выросли, правда, трусливые, физически гадить не решаются. Все уехать мечтают, а может и уехали, давно не слышала ничего о них. Ладно, я побежала одеваться, мне еще такси вызывать, в пять буду ждать тебя на стоянке управления.
Радим поднялся и, притянув ее к себе, поцеловал.
— Хорошего дня. Кстати, где ключи от дома?
Ольга несколько секунд морщила лоб, вспоминая, потом увлекла его в коридор и вытащила из тумбочки в прихожей довольно тяжелую связку аж из десятка штук.
— Тут все, что у них были.
Радим кивнул и, сунув связку, которой вполне можно убить, себе в карман, снова поцеловал Бушуеву.
— Все, разбегаемся. — И, усевшись на пуфик, он начал надевать берцы. — Если что всплывет по мертвой ведьме, звони, хотя не факт, что буду здесь, возможно, придется в зазеркалье идти. Она на два мира живет.
— Опять натопчешь, — глядя на его ботинки, произнесла Ольга.
— Не натопчу. Специально перед тем, как идти к тебе, вымыл ботинки. Все, пока. Он поцеловал девушку в губы и принялся чертить на зеркале руну пути.
Выйдя в собственной квартире, Радим на всякий случай переоделся в одежду, в которой ходил в зазеркалье. Глянув в зеркало, он вздохнул, нужно будет позаботиться о новой, эта прилично износилась.
Зазвонил телефон, и Радим озадаченно посмотрел на экран смартфона. Интересно, что такое случилось, что Стас решил набрать его в восемь утра?
— Здорово, чего в такую рань? — поприветствовал он друга.
— И тебе не хворать. Нужна помощь, Галка пропала, она задержалась допоздна на работе, я уложил детей и сам вырубился, так вот, она домой не вернулась. Я звоню, мобила отключена. Не знаю, что делать.
— Встречаемся возле ее работы, — Радим бросил взгляд на часы, — через полчаса, быстрее не доеду.
Он стянул форму и оделся точно так же, как ходил в Васино: тактические штаны, берцы, водолазка, кожанка.
Три минуты, и он уже выруливал со двора на своем вранглере. На поездку ушло сорок минут, десять он потерял в небольшой пробке, в самом центре столкнулись на перекрестке две машины, и поток едва полз. Галина была главным бухгалтером в одной строительной фирме, довольно крупный для Энска застройщик. Стас нервно курил рядом со входом, ему от центра было ехать ближе.
— Охранник, сука, не пустил, — заявил он вместо приветствия, мотнув головой в сторону входа. — Никого нет, работают с десяти. И ведь знает, скотина, меня прекрасно, мы с ним на прошлом корпоративе водку пили.
— Тогда тем более это подозрительно. Ну да сейчас все выясним.
Радим шагнул к двери и нажал на звонок.
— Сказано, приходите позже, — раздался из динамика злой голос.
— Открывай, — приказал Дикий. — ФСБ, лейтенант Вяземский, если, конечно, не хочешь, чтобы я пригласил ребят в масках и с автоматами, им вообще на хрен двери не нужны, они их вышибают.
Несколько секунд стояла тишина, потом замок пискнул, и дверь открылась.
— Заходите, — прорычал охранник.
И Радим шагнул на территорию фирмы. Та располагалась в двухэтажном особняке за кованым забором, даже небольшой парк имелся. Охранник ждал у входа. Радим смерил детинушку суровым взглядом, тот встретил его вполне равнодушно.
— Ксиву покажи, — потребовал он.
