Радим тоже принял реальный облик и рванул к выбитой взрывом решетке. Искореженные прутья торчали в разные стороны, и чтобы перебраться на ту сторону через этого ежа, пришлось прыгать.
Коридор был перекрыт, кто-то применил артефакт стены и теперь все отдельские зеркальщики пытались пробить преграду. Но та равнодушно реагировала на все стихийные атаки, которые сыпались на нее. По ту сторону Вяземский насчитал уже шесть мутных силуэтов, которые готовились к атаке.
— Сейчас я уберу стену, — крикнул он догнавшему его Пряхину, — не проморгайте момент.
И, вытащив из ножен кукри, Радим полоснул по левой ладони, не сильно, но так, чтобы кровь потекла, и только после этого создал руну разрушения из высшего порядка, именно для нее нужна кровь, и как бы не крут был артефакт, ему не устоять.
Глава 8
Вяземский взял разгон, набирая скорость. У щита был один недостаток. Да, он мощный, крепкий, отдельские не могли его пробить, но и противник не имел возможности атаковать, только накапливаться за ним, выигрывая время, остановив натиск.
Когда до преграды оставалось всего метра два, Радим резко оттолкнулся и взмыл почти к самому потолку, окровавленная ладонь впечаталась в полупрозрачную мутноватую, словно редкий туман, стену. Полыхнула алая вспышка, щит исчез, словно его и не было, только на полу, в двух шагах за ним, с громким хлопком рассыпался артефакт, напоминающий треногу с диском, в который был вделан нехилый такой амариил. Камень уцелел, а вот блюдце и штатив оплыли, словно восковые свечи.
Радим был еще в воздухе, поскольку прыгнул вверх метра на три, благо высокие потолки позволяли выполнять такие акробатические номера.
Пряхин не подвел. Как он понял, что пора, Дикий не знал, но он все сделал как надо. Стоило преграде исчезнуть, как прямо под ним пронеслись выпущенные во врагов руны. В порядках слегка растерявшегося противника начался хаос. Сначала там мощно сверкнуло, и, если бы Радим не догадался прикрыть глаза, то возможно выбыл бы из боя, поскольку слепому крайне сложно сражаться. Следом полыхнул огонь, а затем ударил ледяной ветер. Из десятка человек, укрывшихся за щитом, устояла половина, да и вторая, опрокинутая, поднималась на ноги, все же стражи были прекрасно устойчивы к рунам, а колдун и незнакомая ведьма успели прикрыться щитами. Один, правда, все же остался лежать. Радим не видел, что в него угодило, но почерневший труп источал отменное зловоние, захотелось зажать нос. Но ему было некогда, он приземлился в гуще врагов, часть из них еще не оклемалась от вспышки и других рун, и действовали они крайне неэффективно, за что тут же расплатились. Радим нанес удар кукри, снеся правую руку одному из стражей, после чего, перехватив тесак обратным хватом, ударил снизу вверх, разрубая тому пах и грудь. На пол повалились внутренности из распоротого живота, полилась кровь. Радим пинком отправил умирающего в сторону ведьмы, которая решила что-то колдануть. Дамочка такого не ожидала и была сметена таким странным снарядом. Вяземский же резко развернулся влево и ударил кукри под ключицу, на этот раз ведя сверху вниз. Под удар попал слепо глядящий на мир страж. Радим создал руну телекинеза, выписав ее в сторону отталкивания, после чего замкнул кольцо и, подпрыгнув вверх, сбросил ее на пол. Вспышка была бледной, не то, что раньше, зато всех в радиусе трех метров расшвыряло, они налетели на других, сработал эффект домино.
Дикий в два прыжка ушел в тыл и добрался до ведьмы, которая выбралась из-под мертвого тела. Выглядела эта красивая женщина с белыми волосами жутко, она перемазалась в кровище и внутренностях. На ее лице застыло брезгливое выражение, которое отражало единственную мысль — «Ты чего наделал, ирод? Со мной так нельзя, я же красивая».
Радим махнул кукри, и голова ведьмы покатилась по полу. Пару раз отскочив от камня, она встала на ровный обрубок шеи. Выражение обиды и брезгливости так и осталось, зато исчезла пара передних зубов.
Вяземский развернулся, чтобы продолжить бой и вальнуть еще кого, но там уже шла рубка. Хотя, какая рубка? Резня. Пряхин угомонил колдуна, прожарив его до корки руной огня. Остальные буквально вырезали контуженных стражей.
Радим резко махнул кукри, и на пол слетели алые брызги. Прорыв удался, но было это только начало.
— Не стоим, — заорал Пряхин, принявший на себя командование, — штурмы, вперед, зачищаем этаж, остальные поддержка. При этом подполковник бросил быстрый взгляд на Радима, решая, какое место в порядках отдельских выделить ему.
— Я пойду на острие, — бросил Вяземский и двинулся дальше по коридору.
За ним, выстроившись елочкой, топал Державин и его бойцы. Остальные шли следом, держась попарно. Больше всего Радима расстраивало то, что нельзя было применить скрытность, руны на стенах, приведенные в действие, полностью свели на нет эту его способность. Правда, противник так же был лишен возможности скрытно атаковать их, так что пат. Хорошо, что не было системы «свой-чужой», иначе у них бы прибавилось проблем, а так руны действовали на всех одинаково, высвечивая людей в скрытности.
