Радим на это ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Он — зеркальщик, ходок, он охотится на тварей, разбирается с ведьмами, ходит в другие миры, так что сгинуть ему, несмотря на свою новую силу, можно в любой момент.
— Да понимаю я, что полюбила не офисного клерка, — вздохнула Ольга. — И пока ты где-то бродишь и воюешь, я переживаю. Не могу отстраниться. Сидела я два часа назад в этом кресле напротив зеркала, крутила в руках амулет, что ты мне дал, и гадала, увижу я тебя живым, или мне позвонит Старостин и скажет, что все, и я снова останусь одна, разбитая, раздавленная горем.
— Придется привыкнуть к подобным вещам, — виновато заметил Радим, глядя, как мимо проплывает стела «Энск». — Ты скоро станешь такой же, и я буду так же волноваться, когда ты будешь охотиться за очередной зеркальной ведьмой, которая перешла границы.
Дальше ехали молча. Да что тут скажешь? Теперь назад не отыграть. Зря он, наверное, так поступил, не подумал, что став зеркальщиком, Ольга, как и он, будет ходить по краю. Но она так хотела получить способности, и единственное, что он мог сделать теперь, это максимально ее усилить, чтобы она выжила, столкнувшись с серьёзным противником.
— Может, придешь ко мне на ночь? — взяв его за руку, когда Радим припарковался рядом с ее хендаем, спросила Ольга.
— Не сегодня, милая, — нагнувшись к девушке и целуя ее в губы, ответил Вяземский, — очень много всего нужно сделать. Так что увидимся завтра вечером. Думаю, нужно перебираться за город, надоели мне бетонные джунгли. Хоть Водное и не совсем уединенное место, еще и Артур воду мутит, но все равно там мне куда удобней и спокойней.
— Ну, тогда мне будет, чем заняться, начну готовить переезд. Мебель туда скоро доставят, посуду я тоже заказала, в магазин продуктов купить заеду завтра. Ох, там же в холодильнике еще шашлык и остатки салата.
— Шашлыку ничего не будет еще пару дней, с моим уксусным маринадом протянет, завтра доедим, а вот салат наверняка сдулся. Мне тоже, похоже, придется вещи собирать.
Ольга подарила ему еще один быстрый поцелуй и выпорхнула из машины.
Вечер прошел в делах. Радим лазил по маркетплейсу, делая заказы, только одежда сожрала сотню тысяч. Жесткий диск, что он скопировал с ноутбука Артура, он продублировал и спрятал в тайник, вторая копия уйдет в ФСБ следователю, который будет раскручивать дело. Кстати, сейфы для хранения всяких ценностей он тоже заказал. Ему завтра со Старостиным в трофеях разбираться, много ценного вытащили с базы ордена. Черт, а ведь у него нет брони, значит, завтра, если получится, нужно Гефеста навестить.
Радим устало потер лицо, время подбиралось к полуночи, а еще требовалось заняться дневником. Прав Державин, у него скопилось огромное количество бесценных сведений, нехорошо, если они канут в небытие.
Прихватив подарок Старостина, Радим вышел на балкон. Раскочегарив электронку, он открыл первую страницу и, положив руку, начал вспоминать все, что с ним случилось важного за последние несколько месяцев. Естественно, в дневник не попадет избавление парикмахерши от застрявшей души, зато дело мэра явно стоит записать. Послав толику силы и активируя руну памяти, он принялся заносить в дневник события трехмесячной давности.
Надо сказать, это было довольно удобно, поскольку самому ничего писать не требовалось, а с его почерком это было бы сущее мучение. Радим справился минут за сорок, ровные строчки, каллиграфический почерк, все вполне читаемо и очень подробно.
Вяземский посмотрел на часы, время подбиралось к часу ночи. Несмотря на усталость, энергия в нем кипела, так что, засучив рукава, он принялся за упаковку вещей. Гора сумок и пакетов, сваленных перед зеркалом, росла прямо на глазах. В отличие от обычных граждан, Радиму не нужно было нанимать газель, чтобы перебросить шмотки в загородный дом, достаточно открыть проход и покидать их через зеркало.
Служебный мобильник, валяющийся на столе, тренькнул входящим сообщением. В три часа ему ночи могли позвонить два человека — Ольга, если случилось что-то экстренное, и Старостин.
Глянув на текст, он улыбнулся. Угадал, беспокоил его товарищ полковник, просил пребыть в отдел к десяти утра.
Радим чиркнул короткое — «буду», и, швырнув последнюю сумку с вещами в завал к остальным, принялся творить руну пути, открывая проход в собственный дом. И первое, что он увидел, это человека в черной одежде, стоящего посреди гостиной с канистрой бензина.
— Артур, да ты в конец охренел? — надевая перевязь с кукри, произнес Вяземский, шагая сквозь зеркало.
Никакого сражения не было, один удар в затылок, и незадачливый поджигатель валится на пол.
— Блин, — заковывая неудачника в пластиковые наручники, произнес Радим. — И как я его сдам местным, ведь возникнет вопрос, как я сюда попал? Б… придется ехать.
