Новая волна состояла из гуманоидных теней, не таких быстрых, как зверье, но куда как более опасных. Было их штук восемь, они остановились метрах в пятнадцати. Свет мощного светляка, жрущего энергию, как не в себя, до них не доставал. Радим уже примерно знал, что будет, сталкивался с такими во второй заход, только тогда их было меньше. Выставив щит, он швырнул в одного из них мелкий шарик света, сходу развоплотив его. И тут прилетела ответка, сразу семь заклятий залпом, в основном огонь и лед. Одно принял на себя щит, от половины Радим увернулся, одно в виде сосульки поймал в грудь, но оно разлетелось, только слегка куртку попортив — медальон, снятый с трупа красноглазого двойника, справился с защитой, еще одну такую же Вяземский отбил кукри. Вот только пока он бегал, прыгал и уворачивался, тени нанесли новый удар. Но Дикий все же успел, посыл силы, и артефактный пояс который теперь поддерживал его штаны, засияв, поднял его воздух. Все заклятия прошли под ним, а в ответ он отправил к черным мощного светляка, который рванул в самой куче, расплескав двоих сходу и оплавив, словно воск, остальных. Радим завел левую руку назад и, сотворив простенькую волну воздуха, стремительно рванулся вперед. Зачерпнув соли, он прямо с высоты трех метров добил теневиков и, отключив подпитку пояса, приземлился на землю, резко уклонился, рубанув кукри шустрого черного, который в красивом прыжке пытался его достать, и, вытащив рогатку, расстрелял еще троих, несущихся на подмогу. Потом отправил вспышку в крепыша, который довольно бодро спускался с завала, и начал отступать, готовясь принимать новую волну, которая не замедлила с появлением. «Хорошо, хоть не массой прут, — подумал Вяземский, — а то бы стоптали». Соль, кукри, световые шары, и так по кругу, только вот резерв начал показывать дно. Изредка за спиной хлопал арбалет, это говорило, что напарник еще жив и отбивается. Радим уже не считал, сколько положил теней, просто трава перед ним вся была покрыта черным жирным пеплом.
— Дикий, — крикнул ему Матвей, — они кончаются, всего штук десять с руин выползло и перед тобой еще столько же. Только вот те, последние, здоровые, прямо гиганты.
Вяземскому же некогда было смотреть, как и что, в этот момент он увернулся от очередной массивной твари, других не осталось, мелкие и шустрые полегли в начале боя. Он рубанул противника с разворота в спину, вот только тот не желал расползаться туманом, этих приходилось разделывать всерьез. Враг развернулся и попытался достать его внушительной лапищей, но Радим пригнулся, с оттягом полоснул того по брюху. Вот этого оказалось достаточно. Вяземский саданул ногой, отбрасывая от себя теневика, и резко развернулся, встречая новых. Вспышка света, и следующая партия затормозивших потерявшихся теней попадает под соляной бросок. Досталось троим, хорошо шли, плотно, чуть ли не плечом к плечу. Все же эти черные на диво примитивные, вся их тактика — задавить массой или окружить и заставить вертеться. Но за десять минут боя им не удалось ни того, ни другого. Правда, их маги неприятно озадачили — явился один, швырнул в Радима каким-то теневым сгустком, размером с приличное яблоко, и, не смотри Вяземский в этот момент в нужную сторону, могло все закончиться печально. А так, он принял его на кукри, и непонятный снаряд разлетелся клочьями. К счастью, этот теневик находился в гордом одиночестве, страшно представить, что бы было, если бы таких с десяток приперлось. Не уверен Дикий, что его амулет, так хорошо защищающий его от стихийных рун, сдюжил бы против этой черноты. Радиму вспомнился засадник, который поджидал путников на чердаке рядом с выходом из перехода и кидавшийся копьями. Вот тогда все пошло бы по хреновому сценарию. Вяземский прислушался к себе, резерва осталось штук на пять мощных вспышек, которые так замечательно тормозят противника, или на полтора десятка шариков, отлично разрушающих здоровяков.
Дикий не стал атаковать врукопашную. Пара теней, что стояла в стороне от тройки, словившей соляной залп, тоже получила по небольшой пригоршне соли и ушла клочьями тумана в аут. Снова тренькнул арбалет. Радим, получив передышку, смог осмотреть поле боя. Сейчас между ним и ближайшими врагами было метров пятьдесят, остались только крупные и самые серьезные твари, медленные, неторопливые, но очень плохо убиваемые. Тот, что шел чуть в стороне, наведясь на старлея, был истыкан болтами Ворота. В его груди торчали штуки три, а может, и больше, но он все равно продолжал переть, совершенно не замечая попаданий. Но оказалось, всему есть предел, следующая стрела вошла не в грудь, а в уродливую рогатую башку, и вот тогда от минотавра, как его окрестил Вяземский, стали отлетать клочья тумана, начался распад. Он прошел еще метров пять и осыпался на траву жирным черным пеплом.
