Тварь неспешно тронулась вперед. Она довольно проворно спустилась по трем ступеням, сокращая дистанцию. Радим решил проверить, что же там за барьер. Он рубящим ударом снес лапу мертвому пауку и отправил метательный снаряд точно в морду приближающемся противнику. Да, хорошо, что не сунулся, помимо ментальной магии его враг владел и стихийной. Во всяком случае, при соприкосновении с пылью отлично промороженная полутораметровая лапа отлетела прочь и, упав на пол, разбилась на части. Был бы у Вяземского резерв, он бы за пару минут расколупал бы эту защиту, одна руна гибели, и снесло бы к хренам, а так у него даже на пшик не хватит. Что-то подсказывало, что единственный светляк тоже ничего с этим барьером поделать не сможет. Дальше все перешло с разряд салочек — паучиха наступала, Радим пятился, выигрывая время, изредка уворачиваясь от нитей, которые она в него посылала.
Наконец, банальный огнешар был сформирован и накачан энергией по максимуму. Вяземский влил в него все, что у него было, до последней капли. Огонь -первейший враг холода. Наверное, под ногами валялись руны резерва, пару раз он засекал фиолетовое тусклое свечение, но Дикий не знал, что будет, если он попробует поглотить такую, так что рисковать не стал. Задача у огнешара была одна — пробить морозную защиту, и, если брешь просуществует хотя бы секунду, в нее отправится кукри. Да, он останется безоружным, но, если план сработает, этого будет достаточно, а если нет — побежит за мечом погибшего в тоннеле, по которому пришел. Кукри не создан для метания, но и выбора у Вяземского нет, надо будет потом заказать тройку метальных ножей у Гефеста… Черт, ну почему ему вечно чего-то не хватает?
Огнешар сорвался с руки, преодолел восемь метров, что разделяло его и паучиху, и врезался в защиту. Не было ни взрыва, ни вспышки, просто на короткое мгновение магический огонь окутался в голубоватый кокон, но почти сразу справился с преградой, проплавив дыру примерно в полметра. Да, он уменьшился вдвое и стал размером с бильярдный шар, но этого оказалось достаточно. Он влетел в морду паучихи, и вот тогда полыхнул. Не убил, но глаза выжег. Да и хитин на морде выглядел, словно оплавился. Радим, рванувший вперед, как только шар сорвался с левой руки, сокращая дистанцию, метнул кукри. Тот вошел точно в пробитую брешь, а вот дальше все пошло не по плану, тесак сделал оборот и долбанул тварь прямо в лоб, но не лезвием, а рукоятью. Полыхнуло так, словно кто-то зарядил в королеву из гранатомета. Вяземского отшвырнуло, но летя спиной вперед, он видел, как тушу разорвало на куски, разметав ошметки по всему залу. Одна из оторванных лап просвистела буквально в десяти сантиметрах от его головы, Радима приложила спиной об пол, но он умудрился сгруппироваться и сберег голову. Сцепив зубы от боли в пояснице, на которую пришелся основной удар, он поднялся на ноги и внимательно осмотрелся. Все вокруг было забрызгано зеленой кровью и ошметками белесого мяса, причем он сам был во всем этом с ног до головы. Пройдя пять метров, Вяземский поднял свой кукри и принялся вытирать его об остатки штурмового костюма. Наконец, кое-как ему это удалось, и нож отправился в подмышечную кобуру.
Дальше предстояла неприятная работа. Радим вернулся в тоннель, по которому пришел, и, забрав у трупа синтетическую сумку, заглянул внутрь. Ну, что сказать? С прибытком, внутри лежало десяток мешочков с рунами, вздувшаяся банка консервов, какая-то драная рубаха и сгнившее яблоко. Порадовавшись, что твари не добрались до рун, тупо не догадались заглянуть внутрь и поглотить их, Радим выкинул испорченную еду и принялся искать руну резерва. И такая нашлась, и надо сказать довольно приличная. Фиолетовая искра, вошедшая в его руку, шваркнула его от души. Спустя три минуты он пришел в себя, и на дрожащих ногах тронулся обратно, попутно шмоная трупы неудачников, сунувшихся в логово пауков. Всего таких трупов было четыре. Оружие он свалил в одну кучу. Это были серьезные мечи — два коротких, один полуторник и один двуручник. Как бедолага собирался орудовать этим чудовищем в тоннеле, Радиму было неясно. В кожаных сумках, пришедших в негодность от времени, он нашел еще десяток мешочков с плашками и сунул их к остальным трофеям. Попутно он собирал крохотные плашки, которых валялось на полу великое множество — тут полегло несколько сотен мелких пауков, оставив кучу рун на прокачку. Дикий отправлял их в один большой мешок, в котором они сливались между собой. В основном это были ментальные руны, но хватало яда и резерва. Проблема в том, что все они крохотные, и чтобы слить их в большую, нужно было поднимать все. Кто бы знал, как ему надоело наклоняться, но с миру по нитке — голому рубаха. На сбор мелочевки ушел почти час, дальше предстояло поднять то, что он набил с крупных пауков в зале.
