И, перечислив все пункты, он замолчал, выжидательно глядя на нее.
А Арина, у которой в момент испарилась вся дрема и всякое пробуждавшееся было возбуждение, смотрела на него немного ошарашенным взглядом и не спешила отвечать.
– Ты меня любишь? – помолчав, спросила она.
Красногорский чуть скривился от недовольства, словно она спросила у него какую-то несусветную глупость, которую даже странно и неловко слышать от столь умной девушки.
– Это все ерунда, Ариш, игры в слова, и не более, – объяснял он очевидные для него вещи. – Ты мне очень нравишься и невероятно притягиваешь, у меня от тебя совершенно сносит разум, я хочу тебя постоянно, и у нас с тобой просто фантастический секс. Ты удивительная и прекрасная, и я уважаю тебя как человека, как личность и как женщину, восхищаясь твоей силой, мудростью и нежностью, твоим чувством юмора и иронией. И это гораздо больше того, что я когда-либо испытывал к любой другой женщине за всю мою жизнь.
Какое-то время она внимательно разглядывала его в упор и молчала, напряженно о чем-то думая. А потом вздохнула и заговорила.
– Ты держишь все свои переживания, мысли и чувства под контролем. Всегда закрытый, немного отстраненный и холодноватый. Ты соблюдаешь дистанцию, даже не осознавая этого. И только занимаясь со мной любовью, ты первый раз позволил себе быть полностью откровенным и настоящим. И так искренне и честно разрешил себе признаться в любви к Матвею! – Она помолчала, напряженно глядя на него. – В Англии бытует такое выражение: «Во фраке невозможно ни драться, ни обниматься». Я не знаю, что произошло в твоей жизни и что заставило тебя сдерживать эмоции и прятать свои чувства, но даже сейчас, после страстной и потрясающей ночи, которая была у нас, ты снова закрылся и дистанцировался от меня, надев свой привычный фрак. Ты делаешь мне предложение и при этом не собираешься быть близким со мной не только телом, но и душой. Ведь ты меня не любишь, Артем, правда?
Они смотрели друг другу в глаза, и Арина с замиранием сердца ждала и надеялась, что он…
– Нет, – признался Красногорский, не отводя своего напряженного взгляда от ее глаз, – не люблю. Но это не главное. Нам по-настоящему хорошо вместе, и у нас будет прекрасная семья, а у Матвея любящий, родной отец. А чувства придут со временем. Большинство людей принимают страсть и сексуальное влечение за любовь и сходятся-женятся. Но сексуальное притяжение быстро проходит, и они обнаруживают, что совершенно чужие друг другу и неинтересные люди, а так называемая любовь, в которой они клялись, куда-то испарилась. Мы построим семью на уважении, на дружбе и невероятном сексуальном совпадении, а со временем придут и глубокие чувства.
Ее прекрасные глаза густого, темно-синего оттенка заволокло слезами, и Арина медленно, осторожно прикоснулась кончиками пальцев к его щекам, наклонилась и поцеловала в губы горьким и нежным последним поцелуем.
И в этот момент Артем понял, что потерял все – потерял ее, ее доверие, открытость, близость и духовную щедрость, ее любовь и Матвея.
И, ощутив на губах соленый вкус ее слез, вдруг почувствовал боль в сердце.
Арина прервала поцелуй, отстранилась, вглядываясь в его глаза, отпустила его лицо и поднялась с его колен.
– Подожди, – ухватил ее за руку Артем. – Ну что ты? Не решай все вот так, в один момент, поддавшись эмоциям и женской обиде. Не усложняй все. Ведь нет ничего трагичного и непоправимого, Арина. Ты на самом деле мне очень дорога и важна. А Матвею нужен отец, ты же сама мне говорила, что понимаешь это. Я буду хорошим отцом для него.
– Да, – согласилась Арина и наклонилась к нему, – ты будешь прекрасным отцом Матвею и ужасным мужем для его матери. Я буду годами ждать-ждать-ждать, не теряя надежды, что ты меня когда-нибудь все-таки полюбишь и станешь близким душой, а ты возненавидишь меня за это ожидание, за мои всегда печальные глаза, смотрящие на тебя с надеждой и укором, за жертву нелюбви, которой я стану, и будешь оставаться таким же отстраненным и недоступным. И моя жизнь превратится в ад. И я уйду от тебя, так и не дождавшись твоей любви. И тогда в ад превратится и жизнь моего ребенка. – Она наклонилась к нему еще ближе и прошептала: – Моему сыну не нужен отец, который не любит его мать.
И вдруг притянула голову Артема к себе, зажмурилась, вдохнула его запах, поцеловала в висок, отстранилась и, улыбнувшись сквозь слезы, пообещала:
– Ты встретишь женщину, которую полюбишь, Красногорский, обязательно, и родишь своих детей, которых будешь любить беззаветно. Ты не грусти.
Коротко поцеловала в губы, погладила каким-то успокаивающим жестом по плечу и ушла, оставив Артема.
Он уехал традиционно рано, один, не дождавшись Арины. Впрочем, Красногорский и не надеялся, что она выйдет хотя бы проводить его – она все сказала и попрощалась с ним, ей казалось, что навсегда, он искренне считал, что ненадолго.
