— Ну и что? — беспечно пожала плечами старушка, кажется, даже не удивилась. — Он все равно хороший мальчик, держись за него.
Эльф напрягся.
— Я с ней только ради денег, — сказал чуть резко. — Еще два дня, и разойдемся. Не выйдет держаться.
Старушка глянула на него снисходительно, только что по волосам не потрепала.
— Боишься, что за тобой скоро придут? — спросила она.
Эльф зубы сжал, желваками двинул.
— Что тут бояться? Я и так знаю, что придут.
— И сколько времени у тебя есть?
— Через четыре дня закончится срок, который мне дали, чтобы уйти. А там — кто знает когда… Может быть, меня уже выследили и только ждут срока. Может быть, удастся уйти подальше.
Эльф смотрел даже не на бабулю мою, а на меня. Словно прося прощения.
— И в чем тебя обвиняют? — спросила старушка очень по-деловому.
— В убийстве, — сказал он.
Старушка подняла бровь.
— И? — поинтересовалась она. — Обвинения справедливы? При каких обстоятельствах это произошло?
Эльф поджал губы, нахмурился. Не очень-то ему хотелось отвечать.
— Какая разница?
— Так ты твердо решил умереть? — поинтересовалась старушка. — Тогда что ты делаешь здесь? Подождал бы своих преследователей у границы, они бы тебя быстрее нашли. Или ты думаешь, что справишься с ними сам?
— Не справлюсь, — сказал эльф очень мрачно, но ровно, он смирился уже. — Мне будут мстить за убитого родственника, и вряд ли поодиночке. Обычно это дело семейное. Так что шансов справиться у меня нет.
— Тогда, может быть, ты надеешься скрыться? Спрятаться?
Эльф вздохнул, чуть отвернулся даже, понимая, к чему старушка клонит.
— Они меня выследят.
— Тогда каков твой план?
Он скрипнул зубами, сглотнул.
— У меня нет плана. Я постараюсь уйти так далеко, как только смогу. А как только меня догонят, буду драться.
— Зачем убегать, если можно драться здесь?
Эльф мрачно глянул на нее, только подбородок вздернул.
— Хотите посмотреть?
Старушка засмеялась.
— В целом, не отказалась бы. Тихо, не дергайся. И не кривись, — сказала строго. — Я почти уверена, что можно что-то придумать. Но для этого надо понимать, в чем именно тебя обвиняют, важны детали. Ты вот взялся играть роль мужа моей правнучки. Но ты ведь знаешь, что если у тебя жена, то просто так взять и убить тебя нельзя, ты принадлежишь ей. Нужно согласовать и выплатить семье компенсацию.
— Хотите за меня компенсацию получить? — зло скривился эльф. — А вы знаете, что когда выносится такой приговор, то жена должна либо отказаться от мужа, либо разделить с ним изгнание и ответственность? И если не отказывается, то тоже окажется вне закона. Да, женщину не убьют, но… хорошего точно ждать не стоит. Ни одна компенсация это не покроет.
Так, словно в этом было что-то очень личное.
— От тебя отказались, да? — тихо спросила я. Вот не знаю, куда я лезу? — У тебя была жена и…
— Нет, — резко прервал он. — У меня не было никакой жены.
— Не было, — подтвердила старушка. — Эльфийский брак — это магия, а магия всегда оставляет следы. На нем следов нет. Но боль от предательства есть все равно.
— Никто меня не предавал! — возмутился эльф и чуть было не вскочил на ноги, дернулся.
— А ну, сядь! — велела бабуля. Так, что воздух задрожал. — Не спорь с ведьмой. Ты, конечно, эльф, но не думай, что я слабее тебя. Раз уж судьба привела тебя ко мне, значит для чего-то надо. Возможно, я могу тебе помочь, но надо разобраться и подумать.
— Мне не нужна помощь, — чуть хрипло ответил эльф.
Он сидел выпрямившись, напряженно, готовый сорваться и сбежать в любой момент. Чуть неровно дышал.
Не знаю, зачем, но я протянула руку и коснулась его руки.
Он вздрогнул, напрягся еще больше, но вырываться не стал.
Я не знала, что сказать. «Все будет хорошо». «Не волнуйся». Все это как-то глупо. Просто взяла его за руку.
Он чуть выдохнул.
— Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня, — сказал тише. — Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Я сделал то, что сделал, но это только мое решение. Я ни о чем не жалею. Не нужно лезть в это.
— Ты говорил, — вспомнила я, — что у тебя дурацкая привычка, спасать того, кто тебя не просит. Ты сделал это, потому что пытался кого-то спасти. А тот, кого ты пытался спасти, еще и обвинил тебя?
Эльф нахмурился, подобрался, руку из-под моей вытянул.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
Потом замер на мгновение, сделал вдох, словно собираясь с силами. Потом достал из-за пазухи деньги, положил на стол.
— Поскольку я отказываюсь сам, то возвращаю деньги. И… — он сглотнул. — И лошадь тоже, — поднялся на ноги. — Тут все, за вычетом того, что я платил за ночлег и еду в трактирах. Благодарю за чай и пирожки… желаю удачи.