«Ничего ты загонять не будешь, мы идём на этот концерт и точка!» – отвечаю я, а меня всю трясёт от злости и обиды, потому что знаю, что он от своей идеи загнать не отступится.
Я ожидаю получить очередные убедительные доводы от Кирилла в том, что билеты стоит продать, но он присылает лишь краткое «Ок».
Хоть мне этот ответ и не нравиться, но я успокаиваюсь, убеждаю себя, что любимому стоит верить. Ведь без моей веры он точно не справится со своей проблемой.
На обеденном перерыве в мой кабинет снова заглядывает Дашка. Взгляд у неё ехидный, я точно знаю, чего эта дама жаждет.
– Подробностей не будет, – угрожаю я, подбивая бумаги в одно плотную стопку.
– Даже если так? – интересуется подруга и машет передо мной контейнером с едой.
– Романова! Ты коварная женщина! Кофе возьми, – прошу я, продавшись за... – Что у тебя там?
– Драники с мясом и грибами, – Дашка ставит контейнер на стол и убегает за кофе.
– Романова женщина коварная и борется с лишним весом, а ты Соколова женщина продажная и голодная, – вздыхаю я и открываю контейнер с аппетитными Дашкиными драниками, убедив себя, что это во благо подруги и меня.
– Рассказывай! Чего Платоша тебя вызывал? – интересуется Дарья, шуруя ко мне уже с двумя стаканчиками кофе.
Мне приходится сначала долго прожёвывать, чтобы ответить, с голодухи я в рот запихала сразу целый драник.
– Подарил билеты на концерт, – я одним мизинцем выдвигаю ящик стола, где в виде двух клочках разноцветной бумаги лежит целая моя несбыточная мечта.
– Своему этому только не вздумай показывать, он же их быстро пристроит, – отвечает Дашка и кривится вся, от упоминания Кира.
– А вот и нет, я ему про билеты уже написала, и он рад сходить на концерт! – отвечаю я, умалчивая о всём диалоге.
Главное – итог! Кир согласился и не стал спорить.
– Ну снег пойдёт, – фыркает Даша и залпом допивает свой кофе.
– Домой вместе пойдём? – спрашиваю я у Дашки.
Вообще-то мы живём в противоположных районах, но остановка, на которой садиться подруга находится по пути к моему дому.
– Сегодня нет, я пас. Больше никаких автобусов, я теперь хожу пешком! Тем более эклеры, – вспоминает Романова свой срыв и тяжело вздыхает, не забыв бросить в меня осуждающий взгляд.
– Да иди уже, а то дырку во мне высверлишь, – смеюсь я, поторапливая подругу.
Не хочу задерживаться сегодня. Если повезёт и Кир действительно заработает денег, то дома лучше оказаться раньше обычного, забрать деньги и не дать ему соблазниться на игру.
4
Сделав всю работу как и намечала, я выхожу на улицу даже чуть раньше, чем шесть вечера. Отдаляюсь от офиса и в уме составляю список дел. Ничего особенного. Купить печень, лук, приготовить ужин.
Сквозь шум осенней улицы до меня доносится мужской оклик. Я оборачиваюсь назад и вижу, как с парковки в мою сторону идут два сильно бородатых бугая.
– Вы меня? – спрашиваю я и инстинктивно стараюсь прижаться спиной к зданию всё ещё родного «Строй-комплекса».
– Тебя, тебя, красивая, – хрипя, булькает один из незнакомцев, с характерным эканьем и оглядывает меня с ног до головы нехорошим взглядом.
Оскал едва заметен в густой рыжей бороде и всё равно пугает.
– Ты баба Белого? – резко спрашивает второй, более спокойный, на первый взгляд.
– Вы Кирилла Белова имеете в виду? – глупо уточняю я, нет бы сказать, что они обознались.
– Он нам денег должен, семьдесят кэсов, – булькает бугай.
– Так, а я здесь каким боком? Я у вас ничего не занимала. Он вам должен, с него и спрашивайте! – отрезаю я и решаюсь продолжить путь.
Я не боюсь этих явно отбитых на голову, у меня в висках пульсирует злость на Кира и ко мне сейчас лучше никому не подходить. Семьдесят тысяч! Господи?! Да когда же это кончится?!
– Слышь, красивая, а ты чё такая дерзкая? – спрашивает тот, что пялился на меня с определённой целью и хватает за руку.
– Отпусти! – кричу я и пытаюсь вырваться.
– Ух какая! Брыкается. Люблю таких, – выдаёт с дебильной улыбкой один, а второй ему улыбается соглашаясь и подхватывает меня под вторую руку.
– Хорош упираться, всё равно с нами поедешь! – дёргают меня вместе к своей машине, говоря по пути страшные, похабные вещи.
– Не волнуйся, тебе понравится и долг отработаешь, – скалится тот, что с самого первого взгляда на это нацелился.
– Мама! Помогите! Убивают! – визжу я во весь голос и как учил меня папа, царствие ему небесное, вопреки естественному желанию сопротивляться, я, наоборот, расслабляюсь и ожидаемо всем своим весом падаю на землю, как раз перед капотом.
Все прохожие это видят, но что-то помощи не видно. Хотя от страха из-за дикости происходящего секунда кажется минутой.
– Э! Ты зачем орёшь дура?! – рыкает один из бородачей и зажимает мне рот, а заодно и нос своей ручищей.