Услышав мой голос, собака ожила и начала вилять хвостом. Не сдержалась, присела рядом и начала чесать животное.
— Дура я. Ревную твоего хозяина.
Бобосик начал лаять. Надеюсь, в знак поддержки.
— Тссс…
— Боб, твою мать! — Прорычал Константин. Что тут скажешь? Какая собака такой и хозяин. Или наоборот?
Из спальни послышались звуки. Дверь, разделяющая комнаты, с грохотом стукнулась об стену. А на пороге стоял хозяин квартиры собственной персоной без одежды. И он был чертовски зол. Кисти то сжимались в кулаки, то опять разжимались. Если бы этот момент показывали в мультфильме, то из его ушей сейчас валил бы пар. А глаза были бы огненно красные и выпученные. Представив такую картину, я горько захихикала.
— Маша? — Он прикрыл пикантное место рукой.
— Я, пожалуй, пойду. Ты ту немного занят.
— Это не то что ты подумала.
— Ой, прекрати. Это нормально, что у тебя в спальне лежит девушка.
Я махнула рукой и выдавила из себя улыбку. А внутри будто кошки скребли. Я не хотела, чтобы к нему прикасалась какая-нибудь миловидная особа. Мне хотелось, чтобы он был только моим.
— Зайчик, что случилось? — Прозвучал женский голос.
Я хмыкнула. Махнула на прощание и быстро ретировалась из квартиры. Внутри все пылало от злости. Я ощущала предательство. Хоть и понимала, что это глупости. О каком предательстве может быть речь, когда он мне ничего не обещал? Когда мы никто друг другу. Сердце все равно сжималось от боли.
— Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.
Я смотрела на мигающий фонарь и пыталась успокоиться. Выходило из рук вон плохо. Хотелось кричать и биться в истерике. Почему это все происходит со мной? Зачем я пошла в этот чертов клуб?!
Вдох. Выдох.
Мне бы радоваться за них. Но я не могу! Я желаю разорвать их в клочья. Я хочу, чтобы они ощутили боль, чтобы им было плохо также, как и мне.
Я упала на колени перед старым фонарем, который не менялся со времен Советского Союза и ужасно гудел.
— Маша, ты призрак. Пора забыть про живых, а уже тем более не стоит ревновать и злиться. Нужно радоваться, что он жив.
Я бормотала себе под нос, пытаясь достучаться до небьющегося сердца. Но легче не становилось. Благоразумие напрочь исчезло или затаилось, где-то глубоко внутри и у меня никак не получалось совладать с эмоциями. Сколько я так просидела, стуча кулаками о землю и хватаясь за голову — не знаю. Время исчезло. Казалось, я нахожусь в непробиваемом вакууме и из него никак не выбраться.
Вот бы переродиться или стать вновь человеком. Тогда я опять смогу водить свою "Хому", так я называла свою машину — серебристую Ауди. Скорее всего, родители ее продали. Так что этот вариант отпадает. Но я смогу найти работу. Опять мимо. Документов нет. Без паспорта никуда не устроюсь. Придется делать поддельные документы. В наше время — это не проблема. Главное знать, где заказать и иметь кругленькую сумму наличных. Опять мимо. Ни знаниями, ни деньгами я не обладаю.
А было бы здорово опять стать живой. Трудовые будни будут сменяться выходными. Я обязательно начну пробовать разные национальные блюда. Каждые выходные буду пить разнообразные напитки, а не одно и тоже, как раньше. Не буду бояться рисковать и обязательно спрыгну с парашютом. А еще научусь танцевать чечетку. Не знаю зачем, но я должна научиться просто потому, что раньше этого не умела.
Из-за своего вредного характера пойду работать ресторанным критиком. А лучше барменом. Никогда не умела смешивать компоненты для коктейлей в нужных пропорциях. Вот и научусь. А то мои знания заканчиваются на коктейлях "Отвертка" и "Кровавая Мэри".
Начну бегать по утрам, как героиня из американского фильма. На одной из таких пробежек встречу свою любовь. Любовь всей своей жизни. Он тоже, как и я, будет бегать в том же парке по тому же маршруту изо дня в день. Сначала мы будем присматриваться друг к другу. Я буду дарить ему улыбку, и стрелять глазками, а потом буду ждать с нетерпением следующее утро. Со временем мы познакомимся. И однажды он наберется смелости и пригласит меня на свидание.
Несколько недель мы будем встречаться, а потом решим съехаться. Я буду стирать его вещи. Гладить рубашки. Будить его с чашкой кофе в руках, предназначенным только для него — с двумя ложечками сахара. А на кухонном столе будут остывать блинчики, пожаренные ранним утром. Я буду желать ему хорошего дня, целовать в щеку и отправлять на работу.
В выходные мы будем вместе смотреть фильмы и кушать пиццу, заказанную в соседней пиццерии. В теплые вечера будем ездить на природу. Валяться на пледе и смотреть на звезды. Он будет моей персональной рубашкой, в которую я смогу поплакать во время предменструального синдрома или после тяжелого трудового дня и ни разу не упрекнет меня за это.
Эх, раскатала губу, что аж спотыкаюсь. Какая семья? Какая любовь? Я чертов дух, застрявший по глупой причине или жуткому стечению обстоятельств. Я буду существовать дальше в то время, как мои самые близкие люди умрут. Их дети и внуки со временем тоже исчезнут, оставив о себе воспоминания в виде фотографий в социальных сетях, а я все также буду бродить по этой земле.
