Нортхэм поднялся на ноги и размял затекшие конечности Перегнувшись через парапет, он попытался определить, из какого окна доносится крик Разумеется, он был не настолько глуп, чтобы спускаться по отвесной стене, а предпочел более традиционный путь. Спешно покинув крышу, он ринулся вниз по крутым ступенькам винтовой лестницы, которая вела в широкий коридор. Даже если бы он не определил источник этих воплей самостоятельно, его нетрудно было найти по столпотворению возле спальни леди Баттенберн.
Дверь в ее комнату была распахнута настежь, а сбежавшиеся на шум гости теснились на пороге, заглядывая внутрь и пытаясь выяснить, что случилось.
Баронесса сидела на кровати. Ноги ее болтались в воздухе, не доставая до пола, что придавало ей более юный и беззащитный вид, чем было на самом деле. Она обмахивалась рукой, двигавшейся синхронно с изменением тембра ее визга. Другую ее руку держал барон, поглаживая и похлопывая в надежде успокоить жену настолько, чтобы наконец наступила благословенная тишина.
– Пропало бриллиантовое ожерелье баронессы, - сообщил он, обращаясь к толпе гостей. - Его украли.
Нортхэму всегда казалось, что должно произойти нечто более серьезное, чем кража ожерелья, чтобы заставить леди Баттенберн вопить так, словно она одержима дьяволом. И потом, как случилось, что достойная дама обнаружила пропажу в столь ранний час? Приблизившись к зрителям, граф просунул руку между головами Аллена и Хитеринга и тихонько похлопал по плечу Истлина, оказавшегося в самой гуще собравшихся.
Ист повернул голову и усмехнулся, увидев приятеля.
– Прошу прощения, - сказал он, обращаясь к окружающим. - Позвольте мне пройти. Благодарю вас. Отсюда вам будет лучше видно. - Он без особого труда выбрался из толпы, которая тут же сомкнула свои ряды. - А где Саут? - спросил он у Нортхэма. - Спит?
– Наверное. - Норт быстро оглядел плотный кружок зрителей. - Здесь его, во всяком случае, нет.
Истлин провел ладонью по волосам.
– Да, его пушкой не разбудишь. - В его тоне прозвучало нескрываемое восхищение.
Нортхэм кивнул и указал на пистолет в руках маркиза.
– В отличие от тебя…
Истлин сунул пистолет в карман.
– Я не спал. Хотел пораньше отправиться в Лондон. - Он оглянулся на дверь, где затихли последние звуки воплей леди Баттенберн. Толпа колыхнулась, словно все дружно испустили вздох облегчения. Ист закатил глаза. - Я уже не надеялся, что это когда-нибудь кончится.
Нортхэм испытывал те же опасения.
– Когда ты здесь появился?
– Через минуту после того, как раздался первый крик. Мог бы даже раньше, но опять заблудился. В итоге я не смог пробраться в первый ряд зрителей, и мне пришлось довольствоваться вторым.
– Ты не видел, кто-нибудь выходил из ее комнаты?
– Нет. Когда я прибежал, здесь уже были Радерфорд и Хитеринг. Мы с Алленом появились практически одновременно, но с разных сторон. Думаешь, она спугнула вора?
– А ты можешь придумать другое объяснение ее крикам?
– Истлин устремил на друга задумчивый взгляд.
– А ты где был?
– На крыше.
Глаза маркиза на секунду расширились.
– Один?
– Разумеется.
– Когда я появился, леди Баттенберн показывала на окно. Так что, вполне возможно, она видела вора, удалившегося этим путем.
Нортхэм ненадолго задумался.
– Ты не мог бы помочь мне в поисках, но без того, чтобы палить из пистолета, особенно в меня?
Истлин хитро прищурил глаз.
– Постараюсь.
– Я предпочел бы более конкретный ответ.
Теперь Ист ухмыльнулся.
– Это все, что я могу тебе обещать. Что я должен искать: вора или ожерелье?
– И то и другое. - Норт отвел приятеля подальше от остальных гостей, которые начали разбредаться, обсуждая это происшествие. - Будь осторожен. Здесь столько народу, что кто-нибудь обязательно будет вертеться у тебя под ногами.
Дернувшись во сне, Элизабет Пенроуз томным кошачьим движением потерлась щекой о свою ладонь. Губы ее приоткрылись и что-то неразборчиво прошептали.
Нортхэм знал, что ему следует отойти от ее постели и выйти из комнаты так же тихо, как он вошел. Однако медлил, повинуясь исходившему от нее притяжению, которое, как он смог убедиться, ничуть не ослабло во время сна.
Элизабет лежала на боку, откинув смятые простыни и одеяла. Ее ночная рубашка задралась до коленей, одна стройная нога была вытянута, являя взору Норта округлую икру и изящную лодыжку. Руки были обнажены, и кожа мягко золотилась в утреннем свете.
Когда его взгляд вернулся к лицу Элизабет, было слишком поздно. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами.
Когда ее рот раскрылся шире, чем глаза, Нортхэм понял, что нужно срочно действовать - на тот случай, если она и леди Баттенберн прошли выучку в одной школе. Он предпочел бы закрыть ей рот поцелуем, но сомневался, что это будет мудрым поступком, поэтому просто крепко зажал его ладонью и не отпускал, даже когда она исхитрилась его укусить.
Норт не смог сдержать короткого стона. Это, похоже, удовлетворило Элизабет, и она разжала зубы.
