Не похож, и никогда подобным не занимался, но для своих близких я готов сделать всё, что угодно. Возможно, когда-нибудь я ей расскажу, что этот дом далеко мне не чужой. Но сейчас я хочу, чтобы она приняла меня любым, поэтому не собираюсь переубеждать.
– А ты не похожа на ту, которая будет стоять с тем, кто забирается в чужие дома, – говорю, осматривая её с головы до ног.
Блондинка искренне усмехается.
– Не сильно обманывайся моим беззащитным видом. У меня в волосах есть две шпильки, которыми непременно покалечила бы твои глаза, если бы сама не хотела, чтобы ты меня так откровенно разглядывал.
А точнее грудь её, с которой как раз поднимаю взгляд к её глазам, будто хочу убедиться, серьёзна ли она, и да, черт возьми, девчонка говорит чистую правду. Смотрю на её волосы, а когда нахожу те самые шпильки возле резинки, стягивающей её хвост, тянусь и поочередно вытаскиваю одну за другой. И это уже мой честный ответ ей: разглядывать прекращать не собираюсь.
– Глаза мне ещё понадобятся, принцесса, чтобы увидеть тебя в свете дня, – говорю, нагло закидывая её шпильки к себе в карман.
И не только в свете дня, я определённо хочу увидеть намного больше, чем она готова позволить.
А когда возвращаю взгляд и вижу выбившиеся пряди волос… Твою мать, что ж так сильно то это ощущается. Её взгляд. Она точно остаётся полностью уязвимой, смотрит так открыто мне в глаза, что мне вдохнуть сложно становится.
Прав был Алишер, я, похоже, и впрямь поехал умом. Никогда так не торкало от девчонок. Никогда не пытался никого впечатлить, рискуя чем-то важным. И уж тем более, никогда бы не подумал, что отдам вещь, которую ни разу не снимал за последние три года.
Я сделаю это, но сначала хочу пробить побольше её защиты, сейчас, когда вижу её такую простую, не бросающуюся вызовами и колкими фразами, наконец, понимаю, что привлекает в ней. Она не просто барби с острым языком, в ней есть другая сторона, которую хочу в ней раскрыть.
И пока она позволяет к себе прикасаться, замирая от моих действий, стягиваю резинку, распрямляя по одной стороне её светлые волосы, провожу по ним, а девчонка аж глаза прикрывает.
Черт. Не уж то я и впрямь так запал на неё?
Ещё раз осматриваю её лицо, прежде чем отодвинуться и надеть её резинку на запястье, вместо своего браслета.
Принцесса открывает глаза и завороженно наблюдает, как снимаю ремешок со своей руки, а затем беру её руку и сам затягиваю браслет на запястье, чуть задерживая палец на чересчур гладкой коже, где бьётся её пульс.
И бьётся он слишком быстро. Мои действия волнуют её, и мне нравится это.
– Можешь считать, что наша сделка состоялась, и мы теперь квиты, – говорит полуслышно, но смело, прижимая запястье руки к себе, будто этот браслет ей ещё дороже, чем мне.
А ещё она сама хочет и ждёт, когда заберу её поцелуй. Но… нет, не сегодня. Если начну, не остановлюсь, а мне пора уходить. Я хочу больше, чем один поцелуй. Первый и каждый последующий. И всё же устоять, чтобы совсем не коснуться её губ, не могу. Наклоняюсь, ловя, как она втягивает воздух, пробую дыхание и…
Черт, черт, черт…
– Завтра в два часа дня, место называй ты, – говорю в её губы.
Нежные такие, что дуреть начинаю.
– За районным ДК есть старый фонтан в лесу, люблю там гулять.
Я усмехаюсь и качаю головой. И почему я даже не удивлён?
– Идеальное место для прогулок девчонке, среди маньяков и педофилов.
Я всё ещё дышу только её дыханием, улыбку на её губах чувствую, когда она сама подаётся вперёд. Просит же буквально себя поцеловать.
– У меня всегда с собой шпильки и чаще всего каблуки, ещё есть железный ремешок на сумочке, я же сказала тебе, что не так беззащитна, какой кажусь.
Да я и сам это уже понимаю. Ещё и не разберёшь, кто из нас двоих решил, что я здесь задержусь: я или она знала это с самого начала.
Она сама хочет этого поцелуя, тянется, привставая повыше, что уже всё, почти прижимается, и я наконец беру себя в руки.
– Завтра, – отстраняясь, говорю ей и подмигиваю. – Теперь ты точно придёшь, уверен, ты не любишь оставаться в должниках. А ты мне должна свой первый поцелуй.
Разочарована ли она? Всего на секунду мне кажется, да. Но она слишком быстро меняется, улыбается. Ей и самой нравится такой поворот. Уже понятно, что нам обоим нравится эта игра.
– Тогда уходи по левой стороне, если свернёшь прямо за этим домом, сразу попадёшь в лес. Хозяева выкупили большую территорию, камер там нет. Обидно будет, если ты попадёшься, и мне придётся несколько лет ходить не целованной, пока ты будешь сидеть.
Да, я определённо влюбился.
Вот же черт…
Начинаю пятиться спиной назад в том самом направлении, что подсказала она.
– Завтра, принцесса, я буду ждать тебя, как минимум, часов до пяти, – подмигиваю снова ей, когда она отталкивается от забора, чтобы уже пойти к калитке, как тут до меня доходит. – Ты не назвала своего имени, – торможу я.
Но не она, открывает калитку и уже заходя, говорит:
– Пока что мне нравится, что ты называешь меня «принцессой», – и тоже подмигивает, прежде чем прошмыгнуть в дом.
