— Что я знаю, так это то, что точно совершила что-то крайне опасное, возможно еще и противозаконное, поскольку повторно инициация огненной ведьмы сама никогда не произойдет. Это может случиться только в одном случае, и он… — он покачал головой. — Надеюсь, я ошибаюсь, и это никак не связано с тем, что я думаю.
Макс откинул челку с лица, а потом скрестил руки на груди и требовательно посмотрел мне в глаза. В такие моменты мой уравновешенный и рассудительный старший брат казался мне во много раз опаснее Коли. Если тот просто мелкий вредитель и пакостник, хоть и слишком хитроумный, то этот с особым упорством и цепкостью может и все соки выжать, пока не докопается до правды. Не зря же он в моем мире выбрал профессию юриста…
Такого Макса я не любила, поэтому обычно старалась не доводить до подобного состояния и сразу делиться важной информацией. Но сейчас надеялась, что ему достаточно будет самой главной, и до вопроса подмены его настоящей сестры мною дело не дойдет.
— Я… — начала и вдруг запнулась, вспомнив о Коле. Он ведь тоже косвенно к этому причастен.
Тот встретил мой взгляд и будто бы ту же секунду все понял. Краска схлынула с его лица, а синие глаза расширились в испуге.
От Макса это не укрылось.
— Так, что вы тут вдвоем уже успели натворить?
— Я похитила книгу из кабинета отца, — выпалила я. Тянуть больше не было смысла. — Гримуар. Алый. Наверное…
— Что значит «наверное»?
— Просто по цвету он был черным…
После этого я быстро, не особенно вдаваясь в детали, пересказала события дня вплоть до того момента, как Адар, словно рыбку, выловил меня из озера. И только теперь смогла осознать всю силу своей глупости.
Нет, ну как вообще можно было принять черную книгу за Алый Гримуар?! И ведь ни у меня, ни у Марсика даже мысли не возникло, что это совсем не то, что мы ищем!
Должно быть, все смятение отобразилось у меня на лице, поскольку Макс, все еще не до конца оправившись от шока, попытался успокоить:
— На самом деле, Алый Гримуар внешне тоже не соответствует названию. Он, скорее, коричневый, а изображение солнца на его обложке имеет медную окантовку, — несколько рассеянно объяснил он. — Но вообще твой случай, Лери, лишний раз подтверждает то, насколько коварен Черный Гримуар, раз он способен настолько запутать чужое сознание…
И все равно это не оправдание. Я понимала, что сама во всем виновата. Можно было сказать, что я не хотела его брать, что он воздействовал на меня своей магией. Но это будет ложью. Я проникла в кабинет отца, прекрасно сознавая, насколько это плохо, рылась в его вещах с целью найти Гримуар… Что ж, нашла, хоть и не тот, что нужно!
Я виновата и уже понесла за это ответственность.
— Это все моя вина. Простите, — внезапно произнес Коля.
Мы с Максом удивленно повернулись к нему. Тот выглядел совсем жалко: плечи поникли, лицо приобрело серый оттенок, губы дрожали. Такой Коля был мне незнаком.
— Это я подговорил Лери выкрасть Гримуар из кабинета отца, — сознался он. — А теперь она может пострадать…
— Не может, она уже страдает! — жестко припечатал Макс. — Проклятие крови это тебе не шутки! Мало того, что оно болезненно, так еще и… — он не договорил и покосился на меня.
— Что? — не сдержалась я. — Почему ты замолчал? И откуда знаешь, что это именно проклятье? Может, просто в прошлый раз магия не до конца пробудилась во мне?
— Такого не бывает, — без капли сомнения покачал он головой. — Инициация заклинателя — это всегда тяжелое явление. И случается лишь однажды, когда концентрация магии в его крови переходит безопасную отметку и начинает воздействовать непосредственно на тело мага. В нашем случае — буквально сжигать его заживо. Исхода здесь может быть только два: преодоление и подчинение магии, либо же поражение и смерть. Один раз пережив такое, заклинатель навсегда обретает власть над своей силой, и больше она не может взбунтоваться. Единственное исключение — проклятье крови.
— Это все я виноват, — продолжал самобичевание Коля. — Прости меня, сестренка. Мне так жаль. Если бы не наш с тобой уговор…
— Еще и уговор какой-то?! — взорвался вдруг всегда спокойный Макс. — Да ты издеваешься!? Ты понимаешь вообще, что натворил? Ты подставил ее ради своей какой-то прихоти! Подвел под смертельное проклятье, страшнейшее из всех! Неизлечимое! И что, добился своего? Ради чего все это было?
Пока Коля дрожащим голосом пересказывал суть его с Валери уговора, я молча переваривала услышанное — то, что Макс хотел от меня скрыть, но все равно со злости выпалил.
Смертельное? Неизлечимое?.. Это что же получается, я все равно умру, и ничто мне больше не поможет? Но как же так?..
Внезапно Макс повернулся и посмотрел на меня. Его взгляд был полон нескрываемого отвращения и разочарования.
— Я был о тебе лучшего мнения. И знаешь что? Ты сама заслужила себе эту кару! Своими безобразными поступками и аморальным поведением, — после этого он отвернулся, не желая больше смотреть на меня.
Я недоуменно моргнула. И только тогда, сквозь болезненное осознание и горечь до меня дошло, что именно сказал ему Коля.
