На набережной во мгновение ока собралась огромная толпа зевак, часть которых все же оказалась способной помочь вытащить на набережную экипаж с невозмутимой лошадью, перепуганным извозчиком и его промокшими седоками, теперь ставших объектом всеобщих насмешек. Дама, не выдержав свалившихся на нее испытаний, лишилась чувств и ее отнесли на руках в ближайший трактир, где оказавшийся в толпе лекарь начал приводить ее в чувство.
Разумеется, вокруг только и было разговоров что о происшествии на берегу Сены. И надо же было такому случиться, чтобы среди посетителей трактира совершенно случайно оказался один вздорный и злобный старикашка, который был не кем иным, как свекром молодой дамы!
Бедняжка, только лишь начавшая приходить в чувство, вдруг увидела склоненную над ней отвратительную физиономию своего давнего недруга. Она живо представила себе, что ее ждет по возвращении домой, и снова впала в забытье. Увы, это все, что ей оставалось предпринять в такой ситуации…
Рассказ Луизы вызвал сочувственный смех всех присутствующих, а шевалье де Грие осторожно спросил:
— А что было дальше?
— Ничего особенного. Ей удалось убедить мужа в том, что она ехала в карете одна, а спутника ей приписала досужая молва. Тем более, что свекор обвинял ее лишь на основании того, что слышал в трактире…
— И муж поверил?
— Мужья, которые живут на приданое своих жен, как правило, довольно покладисты.
— Пожалуй… Что ж, я продолжу эту тему одной не лишенной пикантности историей…
— Не в обиду будь сказано присутствующим очаровательным дамам, — проговорил де Грие, — но страсть к модным нарядам зачастую не просто кружит головы представительницам прекрасного пола, но и вытесняет из этих милых головок самые необходимые представления о том, что в свете зовется благопристойностью, не говоря уже о соображениях собственной безопасности.
На улице… впрочем, я воздержусь называть улицу, где расположен салон одной из самых известных и уважаемых модисток Парижа, потому что, весьма вероятно, кое-кто из вас состоит в числе ее постоянных клиенток.
Итак, некая мадам X, молодая красивая женщина, супруга очень влиятельного человека, задолжала этой известной модистке довольно значительную сумму втайне от супруга, который отнюдь не был скрягой, но полагал, что истинная красота может нуждаться в достойном обрамлении, но не в подмене ее нарядами, причем в столь большом количестве, что оно выходит далеко за пределы возможностей женской памяти.
Но мадам X придерживалась на этот счет иного мнения, и ее заказы обрушивались на модистку нескончаемым дождем, который уместно было бы сравнить с тем, золотым, под видом которого Зевс когда-то проник к Данае. Супруг мадам X установил разумные пределы расходов на ее бесчисленные туалеты, но своенравная красавица не желала мириться со столь жестоким, по ее мнению, капризом мужа и продолжала заказывать все новые и новые платья, не задумываясь над их стоимостью.
Естественно, успел накопиться достаточно большой долг. Модистка, правда, не настаивала на немедленном его погашении, но и не соглашалась шить новые наряды в кредит. Обращаться к мужу за требуемой суммой дама не желала, уповая на счастливый случай, который должен был бы враз избавить ее от всех огорчений и хлопот.
Но жизнь тем и отличается от сказки, — не правда ли, мсье Перро? — что в ней добрые феи не занимаются благотворительностью, и дама в конце концов должна была скрепя сердце признать эту непреложную истину.
Неожиданно она получает записку от модистки, в которой та просит прийти в ее салон завтра, к двум часам пополудни. В постскриптуме значилось, пожалуй, самое важное и обнадеживающее: «Я нашла способ уладить наше дело». Нечего и говорить о том, что мадам X, с нетерпением дождавшись следующего дня, поспешила к назначенному часу в салон модистки.
Я замечаю лукавые улыбки моих досточтимых слушателей. Да, ни для кого, пожалуй, не секрет, что салоны модисток зачастую бывают скрытыми домами свиданий, где совершаются не только половые акты, но и довольно пикантные сделки. Известно, что определенная часть заказчиц расплачивается со своими модистками не деньгами, а услугами довольно банального свойства, и данная модистка отнюдь не была исключением из общего правила…
Когда она предложила мадам X отработать свой долг таким вот простым способом, та вначале не могла вымолвить ни слова в ответ, так как у нее от возмущения перехватило горло, а немного придя в себя, разразилась длинной тирадой, в которой сакраментально упоминались Бог, честь, дворянское достоинство, грех, супружеская верность, добродетель, совесть и многое другое, на что многоопытная модистка отвечала лишь понимающей улыбкой.