Будуар Анжелики полностью

Дамы старались в этом не отставать от кавалеров, но основное внимание, разумеется, обращали на то, чтобы по возможности обмануть неумолимую природу с помощью одежды, причесок и косметики.

Спектр дамских причесок был довольно широк — от гладких, со строгим узлом на затылке, называемым «узлом смирения», до замысловатых сооружений высотой более полуметра.

Фонтанж

Некоторые дамы, видимо, более других уверенные в своих природных данных, носили прическу бандо — прямой пробор, пряди собраны на затылке в пучок.

Определенная часть дам укладывала волосы в так называемую юрлю-берлю — прическу, состоящую из отдельных локонов, симметрично уложенных рядами, однако большинство предпочитало использовать все потенциальные возможности прически для привлечения к себе внимания представителей противоположного пола, и прежде всего — самого главного, самого желанного и вожделенного из них — короля.

Вершиной такого рода творчества по праву считается прическа, называемая фонтанж, — воплощение тенденции к бездумному следованию моде — сложная комбинация уложенных рядами и для прочности смазанных яичным белком локонов, поддерживаемых жестким проволочным каркасом. Это сооружение высотой до 70 сантиметров было, как правило, украшено декоративной тканью, кружевами, лентами и цветами. Оно не разбиралось месяцами, и ничего удивительного не было в том, что там весьма вольготно чувствовали себя различные насекомые и, говорят, даже мыши.

Создание такой прически требовало не менее шести часов работы четырех куаферов. Происхождением своим она обязана одной из фрейлин, которую звали Мария Анжелика де Скорайлль де Рувилль-Фонтанж. Белокурая красавица с голубыми глазами и восхитительной фигурой, приводящей в шок как мужчин, так и женщин — по разным причинам, естественно.

Как-то во время охоты в лесу под Фонтенбло она, мчась верхом на коне сквозь ветки кустарника, растрепала свои роскошные волосы. Парикмахера, естественно, в лесу не было, и красавица решила исправить создавшееся положение несколько необычным способом: она обвязала волосы кружевной подвязкой от чулок.

Увидев ее, король пришел в неописуемый восторг и попросил мадемуазель де Фонтанж впредь не носить никакой иной прически.

Придворные дамы мгновенно отреагировали на это новшество не просто слепым подражанием, а его творческой доработкой, которая вскоре приняла вид огромной башни, где и находила себе приют всякая живность.

А мадемуазель де Фонтанж, обратившая на себя благосклонное внимание «короля-солнце», довольно скоро ощутила плоды этого внимания в виде беременности, которая отвратила от нее Людовика и закончилась смертью сначала новорожденного, а затем и его юной матери.

Sic transit gloria mundi[4]…

Проходя по аллее версальского парка, я случайно подслушал диалог двух дам, сидящих под зонтиками на скамье в тени раскидистых деревьев.

Первая дама: У меня сегодня просто не было времени на более приличную прическу, но если бы вы видели, Мари, ту роскошь, которая венчала мою голову примерно с месяц назад, о!

Вторая дама: Фонтанж?

Первая дама: Да, но при этом представьте себе, дорогая, шесть плоских бутылочек, спрятанных в локонах и наполненных небольшим количеством воды!

Вторая дама: Но… зачем?!

Первая дама: Я знала, что вы это спросите! Знала! Так вот… в бутылочки были вставлены живые цветы! Да, живые цветы на стебельках! Буйная весна на голове среди волос, усыпанных белоснежной пудрой! Это непередаваемо!

Вторая дама: Да… пожалуй… Но, как мне рассказывала мадам де Монбазон, по секрету, разумеется, что когда она появилась в центре Лондона в прическе «фонтанж», ей вслед свистели и даже швыряли комья грязи!

Первая дама: Что я могу сказать по этому поводу? Варвары! Они отстали от нас лет на двести, не меньше!

«Нет, мадам, вы не правы», — подумал я, продолжая свой путь по прямой, как стрела, аллее, — европейские столицы в этом плане никак не отставали от Парижа, вернее, от Версаля, который был безоговорочно признан законодателем мод.

Во все концы континента ежемесячно рассылался французский журнал «Галантный Меркурий», где печатались статьи относительно тенденций версальской моды, а также картинки с подробными указаниями портным, как воплощать предлагаемые проекты, на каждый из которых уходило около 150 метров тюля и кружев.

Кроме того, все европейские столицы регулярно получали посылки, содержащие два восковых манекена, наряженные по самой последней моде — так называемые «Большая Пандора» и «Малая Пандора».

«Пандоры» были настолько популярны, что беспрепятственно пересекали даже линии фронтов во время военных действий.

Это было своеобразное, весьма условное, быстро меняющееся, но все же лицо Франции:

«Король разразился хохотом.