Это было всего три дня назад: на экране я стою с прижатыми поверх головы руками. Четко видно мое лицо с открытым в крике ртом и закатывающимися глазами. Заметна часть груди, которую пока что закрывает бюстгальтер. Лицо Адама не видно, но невозможно не догадаться, что это он. Мужская футболка у ног, джинсы спущены. Я помню — он пристраивает член, чего не видно за крупным телом — кадр с угла гостиной Chicago Bulls. Тут же Адам делает толчок бедрами, и я откидываю голову, едва ли не бьюсь о стену.
Еще несколько секунд, и видео воспроизводится по кругу.
Перебарывая страх, перевожу взгляд на Ричарда, который, возможно, и не поворачивался к проектору — парень уставился в инструмент. Он резко начинает играть, на этот раз не поглаживая клавиши, а вбивая их в фортепиано. Это агрессивная, убийственная мелодия, которая останавливается слишком быстро. Мне больно.
Ричард выдыхает, выпустив гнев, медленно опускает крышку.
Обхватываю себя руками. Видео так и крутится позади парня.
— Я очень хочу оправдать себя, Ричард, но не могу. Это тот самый неверный выбор. — дрожу.
Закрываю глаза руками, потому что специально встала лицом к экрану, чтобы Диккенс смотрел в другую сторону.
— Мы ничего друг другу не должны, Квин. Мы не обговаривали статус.
Его голос такой же, как и всегда — низкий, близкий. Ричард неожиданно оказывается в двух шагах от меня.
— Но я хочу… — нахожу в себе силы посмотреть на него.
В глазах Ричарда не то спокойствие и смысл, что он хочет донести. У него своеобразная ярость.
— Я хочу, чтобы ты посчитал это за ошибку. — произношу едва слышно.
Сейчас перед ним не Квин МакГрат — королева Академии Винкри, любительница баскетбола, плохих парней и власти. Он заслуживает другую версию.
Ричард приподнимает указательным пальцем мой подбородок, чтобы я смотрела четко на него, а не на экран. Он. Ко мне. Прикасается. Чего я, брезгуя, никогда бы не сделала на его месте.
— Хорошо, Квин. — слышу, насколько тяжело ему даются слова — Я считаю, что ты сделала глупость. Официально дарую амнистию, если для тебя настолько важно мое мнение.
Я часто киваю, чувствуя соленый вкус на губах — слезы.
— Амнистия для королевы. Неслыханно. — шепчет он, а затем:
— Поцелуешь меня? — спрашиваем одновременно.
И когда я тянусь к Ричарду, в зале становится темнее — гаснет экран. Его губы заставляют почувствовать себя легкой, чарующей и зачарованной. Я кладу ладони ему на плечи, руки парня перемещаются на мою талию, притягивая к себе. Получаю глоток воздуха, только когда разрываю поцелуй.
— Ты в порядке?
Рано или поздно я возненавижу этот вопрос. Но сейчас я утыкаюсь головой в свитер Ричарда, даю себе пару секунд.
— Да… да, я в полном порядке. Спасибо.
— Я найду того, кто это сделал.
Берусь за его предплечье.
— Мне плевать на имя, хочу избавиться только от записи.
Не представляю, какого это разбираться с видео, на котором я занимаюсь сексом с другим.
— Ты можешь сыграть мне что-нибудь еще?
— Что пожелает моя девушка.
Он начинает с песен двухтысячных, затем пытается воспроизвести Кэти Перри, мой iPhone с нотами оказывается на клавишах. Мы прерываемся на разговоры о Европе, компании Ричарда, его деловые звонки, короткие поцелуи.
Немыслимо, как легко мы оставили случай с видео.
Это то, что мне нужно. Ричард дает мне второй шанс. Шанс стать кем-то другим, может, лучше. И мне нужно разобраться, что я к нему чувствую, потому что сейчас я не ощущаю ничего, кроме умиротворения.
Возвращаюсь домой с настроем забыть первые пятнадцать минут нашего свидания. Напеваю рождественские песни, пусть до праздника более двух месяцев. Ноты «All I Want For Christmas» вышли первыми предложенными в поисковике.
Несмотря на легкость рядом с Ричардом, внутри все копошится. Но он сказал, что решит все с видео… так же, как Кейт и Лили разберутся с матерью Агаты. Теперь я понимаю подруг, они не могли полностью полагаться на меня, как я сомневаюсь в других.
— У кого-то хорошо прошел вечер.
Замираю, сняв плащ. Останавливаюсь на последнем куплете песни.
— Мы предупреждаем, когда приглашаем парней. — спокойно.
— Они сами пришли. — Таиша.
Трио Рыцарей и мои девочи сидят на диване за просмотром матча между Индианой и Милуоки, которые с разрывом в восемнадцать очков проиграли Chicago Bulls. Интересно, когда Таиша с Лизой именно заинтересовались баскетболом?
Я смотрю на первую, Картер положил руку ей на плечо, почти разлегся, что позволяют размеры дивана. Его майка задралась так, что вижу посиневшие следы от ударов его отца. Ни для кого ни секрет, что мистер Синклер полная мразь.
Когда привлекаю внимание, то провожу рукой у правого бедра, что очевидный знак. Не смотрю на Картера, который с моей подсказки поправил одежду.
Матч длится не больше часа. Я сразу смотрю на своего первого подозреваемого, Адама. У не бы вышло запустить видео и вернутся сюда, но он всегда мог подослать другого. Вот только единственным мотивом Фелтона является натянутая идея — ревность к Ричарду. Действительно ли это так?
— Зачем вы смотрите запись?
Стою в проходе гостиной, собираюсь подняться наверх.
— Сейчас играет Нью-Йорк. — отвечает Бен.
