Лишь с момента начала войны государства будут в состоянии развернуть все свои потенциальные возможности и бросить их на чашу весов развертывающихся событий. Лишь тогда создастся действительная мощь технических средств борьбы, запас которых, находящийся в мобилизационных складах, будет лишь незначительной их частицей. Эффективность этих средств значительно превысит то, что мы наблюдали в 1914 г. Это, пожалуй, одна из важнейших черт нашего времени. Поэтому вся полезность современной военной системы заключается в ее готовности к многократному увеличению военных сил страны в случае необходимости и полной способности к массовому производству ее военной промышленности уже с первого дня мобилизации. Совокупность этой громадной задачи не может быть делом одной лишь армии. Для выполнения этой задачи теперь более, чем когда бы то ни было, необходимо гармоническое взаимодействие административных, хозяйственных и военных кругов. Наряду с этим необходимо обратиться к моральным и материальным силам нации. Для этой цели в настоящее время необходимо иметь общий рабочий орган, мирная организация которого должна вполне соответствовать военным требованиям. Он должен облегчить государству плановый, постепенный и лишенный всяких трений и потрясений переход из нормального мирного состояния в состояние войны. Весьма характерный и богатый опыт последней мировой войны дает достаточный материал для наших организационных выводов в этой области.
2. В 1914 г. столкнулись две величайшие военные силы того времени: с одной стороны Франция, которая с начала XVII в. и до 1870 г. удерживала за собой военную гегемонию в Европе; с другой стороны Германия, самая серьезная и самая организованная со времени победы под Садовой и Седаном военная сила Европы.
Не впервые в истории столкнулись на полях сражений две различные, но для теории будущей войны весьма характерные военные системы. Одна из них сложилась в течение трех последних столетий, когда Франция вела ряд континентальных и колониальных войн, и еще в XVII в. была представлена таким выдающимся вождем, как Тюренн. Будучи модернизирована Великой революцией, она достигла вершины науки и искусства во времена Наполеона. Основы второй системы восходят к временам суровой школы Фридриха II. На построенном им фундаменте в дальнейшем строится прусская теория войны, методически разработанная в тот период, когда Клаузевиц выработал и приспособил к германскому характеру наполеоновские принципы стратегии и когда его великий ученик Мольтке проводил эти теории в жизнь и проверял их на практике.
В 1914 г. на завоевание Франции двинулось 85 германских пехотных и 10 кавалерийских дивизий, т. е. 4/5 германской армии. Эта армия была отлично снабжена новейшим вооружением. Она располагала многочисленной артиллерией, в том числе орудиями тяжелого калибра, неизвестной ранее мощности. Все роды войск были отлично обучены. Армия представляла собой первоклассную боевую силу; ее представлял, в первую очередь, отличный офицерский состав, великолепно теоретически и практически подготовленный и отличавшийся инициативой и полным сознанием своей ответственности. Мощь армии поддерживалась немецким унтерофицером, который считался лучшим, а также и солдатом, воодушевленным победным духом армии, тщательно взлелеянным со времени последних прусских войн. Эта армия была пропитана такими высокими качествами, как решительный наступательный дух, высоко развитое чувство солидарности и способность жертвовать собой. Поэтому неудивительно, что Германия чувствовала свое превосходство над противником и с уверенностью стремилась к быстрой победе.
Организованная подобным же образом, но хуже снабженная и менее обученная, прусская армия одержала за 44 года до этого значительную победу. А в 1914 г. молниеносный марш германских войск через территорию нейтральной Бельгии дал Мольтке второй наряду с техническими новинками фактор победы — стратегическую внезапность. Так почему бы в таком случае не закончить войны одним ударом этой мощной массы, сосредоточенной на правом фланге? Почему бы не обойти французскую армию и не нанести ей затем сокрушительный удар под Парижем, как это имело место под Седаном 2 сентября 1870 г.? Тем более, что французам в начале войны не хватало очень многого, даже тяжелой артиллерии. Их силы, выставленные против Германии, были численно слабее (72 пех. и 10 кав. дивизий), техническое оснащение этих войск было значительно хуже, чем в германской армии, а стратегическое развертывание армий опиралось на ложные предпосылки. Таким образом, и французский план войны был неверным.
Чем же объяснить тот факт, что из этого столкновения Франция вышла победительницей, несмотря на то, что первоначальное, решавшее дальнейшую судьбу войны столкновение произошло в столь невыгодных для нее условиях?
