Кроме этого в Македонии имелся и некоторый этнически не выраженный процент населения. И именно за него происходили главные схватки между Грецией, Болгарией и Сербией. Мало того, кроме этнического имелся еще церковный вопрос. Одни македонцы были под греческой церковью, а другие под болгарской. Это кроме тех, кто принял ислам. И несмотря на то, что обе церкви были православными, грызня за паству между ними велась страшная.
Помимо православных македонцев и албанцев различных мастей и в Османской Македонии проживало еще немало осман-мусульман, которые считались там людьми первого сорта. Районов проживания осман в Македонии было достаточно много и они были разбросаны почти по всей Македонии.
Но даже такое описание было сильно упрощенным. Ситуация в реальности была намного хуже и запутаннее. Именно через Балканы Россия создавала проблемы Вене и Стамбулу. А Вена отыгрывалась на России через польских католиков, через великопольскую шляхту, ненавидившую все русское. В общем немудрено, что Балканы ныне считались пороховой бочкой Европы. Столкновение интересов соседних Балканских государств и интересов Великих держав вполне могло привести к очередной Европейской войне. А тут еще Россия посредством удаления со сцены Фердинанда I сделала Болгарию ближе к себе.
Внимательное ознакомление с Македонским вопросом помогло Агреневу с пониманием того, насколько противоречивым будет намеченный к созданию блок Балканских государств. Неудивительно, что после победы над Оттоманской Империей члены Балканского союза в иной истории передрались между собой при дележке отвоеванного у осман. И не суть важно, что им в этом «помогли» некоторые из Великих держав. Тут и без внешнего подстрекательства такое возможно. В общем, на взгляд Александра пока вопросов по Балканскому союзу было больше, чем ответов.
Если бы кто-то мог услышать разговор двух джентльменов в одном из лондонских клубов, то вынес бы из него много интересного для будущего Европы. Но этот разговор так и остался тайной для непосвященных.
— Гэнри, что-то я не понимаю, что происходит. Мы перестали давить на русских. В чем дело? Почему приостановлена операция у финнов? — допытывался до собеседника сэр лет пятидесяти с лицом, похожим на морду бульдога.
— Что поделать, Роберт. Политика как раз и существует для того, чтобы меняться. В результате различных перипетий мы так и не перешли к варианту благожелательности по отношению к русским. Более того, мы передавили на них, и они уперлись. К тому же Эдвард Грей во время Боснийского кризиса вовремя не успел сообразить, что стоит поддержать русских в конфликте с Берлином. Тогда бы смена курса политики прошла бы намного проще, и естественней. Но что сделано, то сделано. В общем, решено политику наконец поменять. Рецепт в таких случаях известен, но один из наших яйцеголовых умников придумал и предложил новый вариант программы действий.
— И что? Мы теперь будем дружить с русским царем?
