Нечего говорить о том, что в нынешнем СССР к тому времени будет все машинизировано по последнему слову технического прогресса — вся промышленность и все сельское хозяйство; нечего говорить и о том, что по электрифицированным железным дорогам будут тогда развозить только не спешные товары и продукты по распределителям; все остальные массовые сообщения и перевозки будут совершаться на гигантских воздушных кораблях со скоростью от 500 до 1000 верст в час; а для домашнего обихода почти у каждого человека будет авиэтка и автомобиль.
Самое интересное будет — перемещение центров материальной и духовной культуры. Интересы развития производительных сил и прогресса вынудят человечество сосредоточить лучшие достижения материальной и духовной культуры в одном центральном месте. Таким местом будет Азия, а не Европа, и даже не Америка.
Пассажирский геликоптер падал по вертикали, падал как камень с высоты одиннадцати тысяч метров. Аппарат остановился и замер в воздухе над странным сооружением, занимавшим несколько десятин. Стены из прозрачного, радужного металла окружали гигантский бассейн, наполненный сапфирово-синей водой. Золотой песок был вокруг бассейна, и тысяча, десять или двадцать тысяч обнаженных, загорелых детей лежали, бегали, боролись, ходили по золотому песку вокруг бассейна. Тысяча солнценосных ламп превращали это место в побережье Крыма. Стены из прозрачного металла ограждали и изолировали этот искусственный пляж от ноябрьского свежего ветра и осенней сырости.
Воды Черного моря передавались в бассейн по трубам в две тысячи верст длиной. Морская вода сверкала и кипела внизу под геликоптером.
— Как называлось это место раньше? — спросил пассажир у своего спутника.
— Болото! — ответил спутник. — Болотная площадь! Мы над Москвой.
Советская звезда, взметнувшись над Землею, разгорается все ярче в своем неуклонном полете и привлекает к себе взоры и угнетаемых и угнетателей, чующих, что близок день, когда он всем воссияет и разгонит тьму неволи, и когда падут, взвыв от ужаса, ослепленные светом, международные бандиты. Когда же наступит этот день?
И неужели в этом вопросе есть что-нибудь фантастическое?
Хотелось бы рассказать не сказку о том, что будет через сто лет, а благовествовать действительность…
Но чье перо, однако, в силах в нескольких строках художественно изобразить не достижения, через сто лет, грядущего материального прогресса, нет; а главное, те высшие общественные чувства, крайнего развития которых должно достигнуть человечество, свободное от борьбы с себе подобными за жизнь, свободное от власти природы и предоставленное естественному своему стремлению к совершенствованию, какое только мыслимо для гения в области идей и чувств.
Городок Усмань, в котором я живу, будет вымощен булыжником, не придется счастливцам в 2027 году натягивать болотные сапоги и прощаться с семьей прежде чем отправиться в поход к почте, чтобы сдать пакет, адресованный издательству «Земля и Фабрика», можно будет не держать кровожадных собак во дворах и не вешать на дверях пятифунтовых железных замков и не заставлять окон с пяти часов вечера ставнями из вершковых досок.
В этом я уверен!
