Перед вами, довольно необычный роман по бездонной теме "попаданцев". Необычен он по двум позициям – во-первых, личностью "попаданца" (это человек из реальности, где во второй Мировой войне победила Германия). А во-вторых, по месту действия (это малоизвестная "Зимняя война" с Финляндией). Выставляю целиком весь роман, включая и неопубликованную до этого 25-ю главу. Текст немного переработан по вашим комментариям. Выставленные ранее главы я убираю, чтобы страничка гляделась более цивильно. Комментариев конечно жалко, но надеюсь что на вновь опубликованном их будет не меньше.Перед вами, довольно необычный роман по бездонной теме "попаданцев". Необычен он по двум позициям – во-первых, личностью "попаданца" (это человек из реальности, где во Второй Мировой войне победила Германия). А во-вторых, по месту действия (это малоизвестная "Зимняя война" с Финляндией).Динамика происходящего, захватывает с первой главы и не отпускает до последней. Непрерывные схватки, подковёрные интриги и наконец, военный быт наших солдат – никого не оставит равнодушным. Одним словом, это роман о Советско-Финской войне (1939-40 гг.), можно сказать – Зимней бойне. Совершенно неизвестной и неразработанной нашей литературой.Просьба, читателям с обострённым чувством пацифизма, а также людям особо впечатлительным – лучше закрыть эту книгу и не мучить свои нервы. Или, по крайней мере, запастись валидолом и валерьянкой. Крови, жестокости и цинизма, здесь просто море. Единственного чего из реалий войны здесь нет – это откровенных матерных выражений.Эта книга, ни в коей мере не претендует на полную историческую реконструкцию тех событий. Она просто следует, некоторым известным фактам. Удача, сопутствующая Главному Герою – феноменальна. Но это фантастика, а не записки участника тех событий, или исследование профессионального историка.Вся книга, возможно и пронизана, гротесковым ура-патриотизмом, но так нужно. Можно сказать – это наш ответ всяким там Рембо и прочим Бондам. И даже в этой фантастике, больше реализма, чем в действиях тех "орлов". По крайней мере, она основана на реальных фактах, а самое главное на итогах той войны. Мы победили!P.S. Я, посчитал себя вправе, хоть что-нибудь написать о тех событиях. Это мой долг перед дедом, со стороны матери. Он погиб, вернее пропал без вести в ту "Зимнюю войну". Второй дед, пропал без вести в Великую Отечественную войну, а значит долг, перед этим моим предком, ещё не закрыт.
Посвящается нашим предкам, победившим в той страшной “Зимней войне” с Финляндией. Если бы не было тех 126 875 погибших, пропавших без вести, замёрзших и умерших от ран в госпиталях героев, то, может быть, и не было бы и 9 мая 1945 г…
Звон, казалось, навсегда поселился в моей бедной голове. Ощущение было такое, как будто меня несколько часов держали в большом колоколе и при этом всё это время звонили к обедне. Кроме того, невыносимо ныла правая щека от нестерпимого холода. Левый висок ломило от боли, а по лбу к носу стекал тонкий, тёплый и вязкий ручеек, блокируя доступ воздуха. Приходилось дышать ртом, в который периодически попадала или солоноватая жидкость, или холодная, быстро тающая субстанция.
Неимоверным усилием воли, я открыл глаза. Вернее, получилось открыть только левый. Увидел снег, заляпанный чем-то красным. "Кровь, — подумалось мне, — значит, я ещё на этом свете и лежу, уткнувшись головой в снег." Следующая мысль была: "Где я?"
Последними связанными воспоминаниями были – хозяйский сарай, запах свежескошенного сена, я стою, привязанный к столбу, а герр Крюгер охаживает меня метровым отрезком толстого электрического кабеля. Стоявший рядом его сын Аксель, злобно усмехается и периодически тыкает мне под дых черенком от лопаты. Иногда герр Крюгер приостанавливается, вытирает пот со лба и ворчит:
— Мой Бог, какая дикая страна! За столько лет даже паршивый мул и тот начинает понимать по-немецки. Ну, ничего, следующее поколение этих ублюдков, наконец, забудет свой собачий язык. И всё-таки будет знать несколько человеческих фраз. Чтобы исполнять волю истинного арийца, этим свиньям больше и не нужно.
Я, как и все мои друзья, прекрасно знаем их гнусный язык, но никто никогда в этом не признается. Кроме этого, я еще понимаю и могу говорить по-фински. В нашем уезде, кроме немецких бюргеров, было процентов десять финских колонистов. И зверствовали они ещё похлеще немцев. Я целых три сезона, отработал на ферме одного такого гада.
Перерывы в истязании дают мне возможность – превозмогая боль, посматривать в сторону соседнего столба. Где, уже без сознания – висит на верёвках мой друг Пашка. Возле него стоят – надзиратель, финн Матти и капо второй рабочей бригады Кирпич.
После очередного хлёсткого удара, когда схлынула боль, я увидел, как Матти достал здоровенный тесак и начал медленно отрезать ухо у Пашки. Не обращая внимания на брызнувшую кровь – они вместе с Кирпичом заинтересованно изучали реакцию Паши. Наверное, от боли тот очнулся и поднял свою голову. Я ужаснулся видом моего самого лучшего друга. Его лицо представляло один большой, чёрный синяк, на месте глаз зияло кровавое месиво, откуда всё ещё сочилась сукровица. Губы настолько распухли, что вывернулись и оголили нижнюю челюсть с неровными обломками передних зубов. Увидев, что Паша очнулся, Матти удовлетворённо хмыкнул, схватил за волосы, и ещё больше приподнял ему голову. Потом с отвратительной улыбкой вогнал свой нож в живот Паши, повернул его там, вытащил и обтёр лезвие, о рукав рубашки моего друга.
Этого я выносить уже не мог, от безумной ненависти к этим извергам и собственного бессилия я отвернулся, из моих глаз непроизвольно катились слёзы. В этот момент герр Крюгер, обращаясь к своему сыну, гундосил:
— Ты слышишь, Аксель, сукин ты сын? Они не понимают даже самых примитивных фраз. Не зря твой дед считал, что всю эту русскую породу, нужно пропустить через газовые камеры. Они упрямы, как ослы! А он хорошо их успел узнать – восемь лет после взятия Москвы и бегства их комиссаров к своим жидовским хозяевам в Америку. Нашему предку пришлось в составе ягд-команды гоняться по лесам за этим отребьям. И, представляешь, за такую службу великому рейху ему дали надел не в чернозёмной зоне, где-нибудь у Чёрного моря, а в этой заднице, за Уральским хребтом.
Герр Крюгер поднял голову и на ломаном русском произнёс:
— Кюрханьский облист.
Потом сплюнул прямо на меня и продолжил:
