Фоули еще раз присмотрелся. Часть он узнал сразу, других трудно уверенно отличить. Здесь присутствовали, помимо многих командиров, почти все люди из свиты. Искаженные гримасами и болью черты, следы ран и разложения. Но румяной физиономии не найти сложно. Наместник смотрелся, будто отдохнуть решил. Чистое и благостное лицо. И то, смерть для него лучший из выходов. Теперь отчета и ответа спрашивать не с кого.
– Этот, – показал Фоули, не видя смысла скрывать. Скорее всего и так знают, просто желают убедиться.
– А остальные? – спросил молодой.
Фем Кейси принялся называть имена, тыча рукой. Ходить ему не очень хотелось, и так на одной воле дополз. В желудке ничего не имелось, а то бы непременно выблевал прямо на допросчиков.
– Говорят, ты хорошо сражался.
– Это не мне решать.
– Умеет, – пробурчал урод, – трех человек мне стоил.
– Наместник закончился, – сказал молодой, – клятва ему тоже. Денег у тебя нет, зато война даст возможность прокормиться. Иди ко мне на службу.
– К кому это – ко мне?
Парень ухмыльнулся, и возле его ноги внезапно выросла огромная зверюга. Валялась рядом какая-то меховая куча, но у Фоули в голове присутствовали опилки, и думать сейчас оказался не способен. Огромная, совершенно не собачья голова с большими круглыми ушами и жуткие красные глаза без слов объясняли, с кем он беседует.
Уж про личного демона фем Грая и глухие наслышаны. И про неоднократно звучавшую характеристику «Прост в общении, избегает роскоши» тоже в курсе. Мог бы и догадаться. Совсем мозги не работают.
Они со зверем посмотрели друг на друга, хищник оскалился, показывая мощные клыки. Пий рядом ощутимо вздрогнул и торопливо забормотал молитву. Урбин просто выругался.
– Многие воевавшие со мной пришли под мою руку. Я ценю честных и умелых вояк, и они это знают.
– Как знают, – прорычал урод (если этот Грай, то кто он – уж точно не палач), – что в этом нет позора. Каждый имеет право сменить хозяина, а здесь и двойное толкование отсутствует. Убили твоего бывшего нанимателя.
– Я служил не ему, – Фоули показал пальцем, – а Империи. Она не закончилась.
– Так мы с ней и не воюем, – заверил фем Грай. – Мы всего лишь добиваемся выполнения старых договоров и законов.
– И все?
– Пора наконец навести порядок. А то каждый рвется получить как можно больше власти и как можно меньше брать на себя ответственности. Империя огромна, а рост давно остановился. Она достигла естественных рубежей. Пора заняться жизнью подданных, а не выяснять, кто по чину выше сидеть должен, если его предок чем-то отличился.
– Ты прав, – согласился Фоули, – но есть еще и род. Я не могу допустить, чтобы он пострадал.
– Пусть идет, – сказал фем Грай после длительной паузы, обращаясь к здоровяку. – Честность надо вознаграждать. Коня и письмо дай, чтобы не трогали.
– Мне одному не дойти: сотрясение мозга.
– Это хорошо, – согласился урод. – Наверное, что-то в черепе имеется. А то мне уж показалось, там мозги отсутствуют. Вконец обнаглел.
– Вот этих, что поддерживают, тоже с ним отпусти.
– Чего это? Конь не меньше шести больших империалов, да с этих выкуп.
– Я пришлю деньги за них, как только смогу, – заявил Фоули.
– Все-таки нет мозгов, – убедился Франк.
– Да ладно, – отмахнулся фем Грай, – он начинает мне нравиться. Себя вспоминаю. Отпусти всех троих, деньги я отдам.
– Спасибо, – сказал неожиданно Пий. – Всем расскажу о великодушии фем Грая.
– Фем Кейси благодари, – кинул Блор, теряя интерес к разговору.
Изабелла любила сидеть в деревянной беседке между дворцом герцога и предоставленным им с Блором крылом здания. И не там, и не здесь, а на вольном воздухе. Так ей во всяком случае мнилось. Ей нравилось иметь высокий титул, множество слуг, поклонение окружающих, коего она была лишена раньше, однако иногда от вечных толп народа и внимания уставала. Хотелось расслабиться и не думать, кто из прислуги кому докладывает, а кому подчинится охрана, выйди спор с мужем. В беседке она могла оставаться собой, а не задумываться о производимом впечатлении и уроне для репутации.
Лиана не в счет. Если уж с ней нельзя говорить открыто, то проще вовсе молчать. А вот это уже выше сил женщины. Очень важно поделиться с кем-нибудь близким своими мыслями и планами. С братом с некоторых пор уже не могла. Нравится или нет, а она отдалилась от Нгоби. Нет, ни он, ни она ничего такого не делали и не говорили, однако замужество открыло для нее новый мир, подарив ей власть и свои отдельные интересы.
Все же герцог мог совершить опрометчивый поступок, мало задумываясь о последствиях. Для него сиюминутные желания значили много больше дальних расчетов. Изабелла не имела права вести себя так. Последние пятьсот лет подобного шанса их роду не выпадало. Он медленно угасал, и не попытаться снова сделать его великим – выше ее сил. Полагаться здесь можно только на себя и любой совет внимательно изучать. Чем больше полагаешься на кого-то, тем больше шансов плохо закончить. Ведь не для себя, для детей старается. Изабелла невольно приложила руку к животу.
– Тошнит? – озабоченно спросила Лиана.
