– Неужели вы сомневаетесь в столь замечательной идее? – потребовала она с деланным изумлением.
Била наверняка. Раз придя к заключению о чем бы то ни было, верховный жрец не уклонялся с намеченного пути никогда. Рано или поздно для него это плохо кончится. Но не сейчас. Ей требовалось его красноречие и программа. Кроме силы, важен еще и ум. А где религия, там неизменно найдутся объяснения любому повороту судьбы. Если Блор до сих пор не имеет конкретных покровителей для себя и войска – она даст их ему. А заодно и всем их подданным.
– Отправимся послезавтра, – сказала как о решенном. – Приготовьтесь заранее, – мягкая улыбка, – никого ждать не стану.
На самом деле она вовсе не была такой спокойной, как стремилась казаться. Не зря тянула до последнего, скрывая мысли даже от ближайших людей, в чьей преданности не сомневалась. Блор с ней предупредителен и мягок, однако сам по себе отнюдь не прост. Подчас жесток и резок. Не нужно давать ему повод отказать, спрашивая разрешения на поездку. Брак дело непростое, и она имеет свои собственные воззрения. А его важно заставить с ними считаться.
В конце концов, не первая женщина, сопровождающая мужа в походе. Главное – чтобы сразу не выставил, отослав прочь. А там надо стать необходимой. Сидя за сотни лиг этого не достигнуть. И от присутствия многочисленных женщин, мечтающих получить нечто за уступчивость, тоже не мешает охранить. Мужчины частенько думают не головой, а другим местом, и желательно не предоставить им возможности слишком свободно себя вести. Выпустить мужа вероятно на год, а то и свыше, из-под пригляда – крайне опасно.
Придется рискнуть и поступить по-своему, не спрашивая мнения. Лучше получить недовольство на время, чем отсутствие навсегда. Дело даже не в очередных девках, для воина нормально, пока не тащит их и чужих детей домой. И пока не садит очередную рядом с собой. Важнее заставить с собой считаться.
– Ты поступаешь, как считаешь нужным, и кто может сказать, что ты поступаешь неправильно? – после раздумья согласился верховный.
Он тоже понимал, что, приглашая его с собой, Изабелла дает шанс на личный разговор с Блором. Даже если тот не согласится, определенные семена можно закинуть в почву ума тцаря. Не сразу, так впоследствии задумается.
– Мы благодарим тебя, высочайший, – привычно начала произносить Изабелла, опустившись на колени, – ибо милостью твоею мы достигли света истины, поскольку ты открыл всем мужам и женам отцовский долг, и любовь, и привязанность, и свои самые добрые дела.
Если кто и способен объединить в едином восхвалении людей, согласилась она когда-то со жрецом, – так это светило. Конечно, для фемов важнее Воин, однако всем прочим придется потесниться, уступив верхнюю ступеньку этим двоим. Именно они и правят всем. Сила и дающее жизнь тепло. Всем! Растениям, животным, человеку и даже стихиям. Лед становится водой под его воздействием, а без жидкости умрут все. Не Смерти и Холоду надо молиться – Свету и Жизни.
– Ты одарил нас чувством и разумом, и знанием; чувство – чтобы мы могли понять тебя, разум – чтобы мы могли размышлять о тебе, знание – чтобы знанием тебя мы могли возвыситься. Ты свет и тепло, даруемое верующим. Без тебя, Солнце наше, не станет жизни…
Мысленно пожав плечами, самостоятельно никогда бы не признал места и не отличил один забор от другого, кивнул. Проводник постучал кулаком по тяжелым воротам. В приоткрывшуюся щель выглянул чей-то подозрительный глаз, и моментально загремели запоры. Нудные вопросы и уточнения не прозвучали. Нет, может, в ближайшей округе регулярно шлялись воинские отряды, совсем не удивительно, однако только один человек разъезжал по провинции в сопровождении огромного зверя у стремени.
Все-таки не узнал бы, решил Блор, осматриваясь. Слишком мало здесь находился и давно новые впечатления перекрыли тогдашнее восхищение. Нынче он жил много лучше и слуг, пожалуй, тоже имел гораздо больше. Тут почти не прибавилось, в основном смутно знакомые рожи воинов.
–
–
–
–
–
–
–
