Как невозможно остановить прибой, так имелось крайне мало шансов преградить дорогу врубившимся с разбегу в растерявшиеся отряды имперской армии, прикрывавшие строителей. Непродолжительное время когорты держали строй, в то время как варвары, кидаясь на немногочисленную охрану, отсекая руки, ноги, головы, пробивали щиты и продолжали давить и давить.
– Быстрее, быстрее! – орали сотники, подгоняя находящихся на отдыхе. Все понимали, что до столкновения осталось недолго. Важно было успеть развернуться в боевые порядки.
Не удалось. Буквально в считаные минуты торопливо созданный строй у насыпи распался, и люди устремились к спасательным стенам военного лагеря. Бросая оружие, они неслись не хуже лошадей на скачках, стремясь спастись. Для этого существовало в ближайшей округе всего одно подходящее место – воинский лагерь, окруженный валом и с кольями наверху. Не самый лучший вариант: большинство предпочло бы каменные стены, – однако это было ближайшее укрытие.
Проход внутрь оказался узок, раньше это никому не мешало, но не сейчас. Два встречных потока столкнулись, смешались, и образовалась страшная давка. Многих затаптывали насмерть, сшибая с ног. Другие гибли под ударами догнавших жестоких варваров, уничтожающих обезумевшую толпу и не желающих замечать даже сдающихся.
В ушах фем Кейси стоял дикий шум: крики, лязганье и скрежет мечей. Он с ужасом и изрядным облегчением в душе, что его сотня не успела присоединиться к этому жуткому безумию, а примчалась в последний момент, смотрел на ширящуюся бойню под стенами.
Перепуганный командир левого крыла Везон фем Тачо велел закрывать ворота, испугавшись вторжения мятежников на плечах окончательно впавших в панику и переставших соображать воинов. Под дикий крик люди бились о створки и умирали под мечами варваров сотнями. Лишь немногих успели выдернуть, скинув веревки.
– Смотри! – сказал сотник, показывая вперед, на усеянную телами мертвых долину.
Немногочисленные укрепленные пункты, выстроенные вдоль вала, уже пестрели стягами с изображением зверя Грая, красноречиво показывая, что задержать наступление не удалось. Орды варваров вымели пытающиеся зацепиться за препятствия немногочисленные отряды. Восемь тысяч тяжеловооруженных пехотинцев, ударная сила войска мятежников, одним огромным монолитом шагали в ногу, прикрытые с обоих флангов кавалерий.
Это смотрелось красиво и очень страшно. Многие бы поклялись, что слышат мерный слаженный топот фаланги. Казалось, ничто не остановит этого движения. И уж тем более не собирающаяся для отпора в поле имперская пехота из двух остальных лагерей. Все же две трети войска не пострадали, и сейчас командующий готовил их к встрече.
– Федераты не вышли! – с расширившимися от возбуждения зрачками, вскричал сотник. – У нас еще есть шанс! Выводи всех к воротам.
Он сорвался с места помчался к Везону. Пусть тот не справился, но ведь не трус и какой-никакой опыт имеет. Выйти в поле означает помочь командующему, отвлекая на себя часть варваров. Хоть немного, но вмешаться в ход сражения, смешав планы противнику.
– Все вниз! – скомандовал Фоули. – Идем на вылазку.
– А ты с чего раскомандовался? – агрессивно спросил один из кнехтов. Ты кто такой, чтобы распоряжаться?
– Ты нам не начальник, – глядя под ноги, сообщил еще один.
Фем Кейси с размаху заехал первому из ораторов в челюсть, валя с ног. Уж пару зубов выбил без сомнения. Ничего странного. Именно этого и добивался. Чтобы кровью открывший рот харкал и молчал, выплевывая осколки.
– А сам по морде не хочешь? – возмутился еще кто-то. Видимо, не дошло.
Ожидать, пока вся сотня взбесится и набросится на него, в мечтах Фоули не присутствовало. Неповиновение следовало задавить в зародыше. Заговорившему без возмущения и криков всадил меч в живот и намеренно провернул, разрезая внутренности. Это оказалось проще ожидаемого. Он даже кольчугу не натянул, и особого усилия не потребовалось.
– Кто еще горазд на отказы? – потребовал с яростью, озирая собравшихся. – Невыполнение приказа в боевой обстановке карается петлей. Этот, – показал на воющего раненого, судорожно пытающегося засунуть скользкие змеи кишок внутрь, – легко отделался.
Кто-то из кнехтов сдавленно выругался. Все знали – умирать с такой раной придется долго и тяжело.
– Он возродится фемом. В отличие от… Ты, – показал на первого попавшегося, – почему еще здесь? Вниз! Строиться.
Дождался, пока тот, не глядя на товарищей, двинулся, и показал на следующего:
– Ты! И все остальные! Отдельного приглашения дожидаемся? Быстрее, доблестные воины. Мы пришли не любоваться на происходящее, а биться с врагом!
Уже у лестницы он оглянулся и с холодком в сердце заметил распахнутые ворота второго крыла мятежников. Что бы там ни произошло, а хоть и с опозданием десять-двенадцать тысяч опытных вояк собирались присоединиться к надвигающемуся сражению. Дальше уже стало не до праздного любопытства. Если он свою сотню согнал в единое место и худо-бедно построил, то остальные в большинстве пострадали в резне и перепутались.
