— Флёр, пожалуйста, прости меня, я не понял, что происходит, а ты никогда не жаловалась… — сразу повинился он. — Мама не понимает, что мы уже взрослые. Чарли, Перси, Фред и Джордж — все покинули её дом, и, наверное, она просто не хотела, чтобы и я тоже… начал жить самостоятельно. Я люблю тебя и хочу разделить с тобой жизнь. Не покидай меня, — он протянул мне кольцо. — Возьми обратно, прошу тебя.
Мне хотелось рыдать, и я просто уткнулась в его плечо, вдыхая его запах, такой мужской, сильный, приятный. Он так крепко меня обнял и зашептал на ухо, как любит, как скучал, как невыносимо долго без меня прошла эта неделя, что никогда не отпустит и я его прекрасная фея… В общем, много всяких приятных глупостей, от которых у меня начался слезоразлив. Он сцеловывал мои слёзы со щёк, просил успокоиться и простить его. Обещал, что больше никому не позволит меня обидеть. И я таяла и думать забыла про его мамашку и дуру сестричку. В этот момент были только мы вдвоём, и мне не хотелось никого пускать в наш уютный мирок.
Мои родители оказались более лояльными в плане отношений, они пригласили Билла пожить с нами до конца лета, мама Апполин спокойно спросила, хотим ли мы жить в одной комнате как жених и невеста, или предпочтём раздельные спальни. Билл покраснел и покосился на меня, я ответила, что мы будем жить в одной комнате. Всё же Франция это не закомплексованная Британия, в которой, как мне кажется, супруги всё ещё выполняют свой долг через дырку в простыне.
Нам буквально подарили медовый месяц.
Лучшего отдыха у меня ещё не было ни в прошлой, ни в этой жизни! Это была настоящая сказка. Билл оказался очень хорош: нежный, внимательный, весьма выносливый… Мелькнула шальная мысль, что если это семейное, то неудивительно, что у его родителей столько детей. Впрочем, мама Апполин ненавязчиво порекомендовала одну настойку, чтобы не выходить замуж беременной.
Лето было чудесным и замечательным, солнечная Франция нисколько не походила на угрюмую Британию, в которой, если судить по газетам, всё чаще происходили загадочные исчезновения и неясные политические движения. Как я узнала, оказалось, что в середине июня у Гарри убили крёстного — Сириуса Блэка, точней, он куда-то свалился по неосторожности, то ли в Проход Смерти, то ли во что-то похожее. В тот день в Министерство заявился сам Волдеморт, имя которого нельзя было поминать всуе. Так официально подтвердилось, что он на самом деле воскрес. Корнелиуса Фаджа на посту министра магии заменил бывший глава Аврората Руфус Скримджер. Билл помогал мне, обучая боевым и защитным заклинаниям, и это была горькая необходимость, но я собиралась вернуться в Британию, чтобы продолжить работать в «Гринготтсе» и делать карьеру.
Утешало и поддерживало то, что я точно знала, что Гарри должен победить этого Волдеморта в скором будущем. Да и, по правде, пока эта «война» была очень сильно преувеличена и раздута. И больше в газетах, чем в реальности. На сферах жизни, кроме всеобщей недоверчивости и невозможности найти жильё, она как-то мало играла. Цены на продукты не повышались, никто не голодал, бомбы не взрывались, дети учились в школе, взрослые ходили на работу. Я себе войну несколько иначе представляю. А тут так… бархатная революция. Кто-то что-то имеет против магглорождённых, а из таких я только Гермиону Грейнджер знаю. И не скажу, что я против неё ничего не имею, честно говоря. Маги слишком подвержены влиянию прессы, и истерия у них по любому поводу.
Адреналина по жизни просто не хватает, а кто-то и с жиру бесится. Было бы им так же плохо жить, как сейчас в России, когда дети одной картошкой питались, а не мясом трёх видов, посмотрела бы я…
