- По коням! - скомандовал Мусий Завирюха, после того как дал немного передохнуть всадникам и лошадям, которые вторые сутки брели по брюхо в снегу.
Далеко вокруг гремит слава о Мусии Завирюхе. С внезапностью вихря налетает он, грозный, беспощадный, карает огнем захватчиков.
Завирюха приказывает Марку держать курс на домик лесника. Только вот неспокоен он, - точно ли придерживаются они ориентиров. Хотя местность и хорошо знакома, - вдоль и поперек исходили ее на своем веку: сплавляли лес, деготь гнали, ездили на ярмарку, к тому же Мусий пользоваться компасом умеет, а все же долго ли в такой кромешной тьме сбиться с направления...
Марко предупреждает командира, что лесник - человек ненадежный. Доброго слова о нем нигде не слышал. Скрытный. С людьми неприветлив. Откуда прибыл он в эти края - неизвестно, хотя давно уже лесником работает. На людях почти не показывается. Что у него на уме?.. Честному человеку нет нужды таиться, словно барсуку. Не носит ли камня за пазухой...
Мусий Завирюха на это не очень-то обращает внимание, кто знает, какие у него соображения.
Марко, поручив Сеню присмотреть за конем, навьюченным толом, сам подался в голову отряда. Висевший через плечо автомат зажал под мышкой, не бьется за спиной, не цепляется за ветки, и удобно держать уздечку. Гранаты - на поясе. Повел отряд опушкой вдоль реки, - тщательно разведал дорогу, да в такую метель недолго и сбиться.
- Осторожно, здесь крутой берег, - предупреждает он друзей.
Марко предварительно разведал всю местность, все повороты и теперь уверенно ведет отряд к домику лесника. Да и Павлюк не даст сбиться с дороги - вместе ходили в разведку, а Мусий, в свою очередь, контролирует Марка.
Домик Назара, огороженный высоким крепким частоколом, стоял в лесной глухомани у просеки. Верховые прислушались. Тихо, глухо. Лишь над лесом бесновался ветер, сыпал снегом. В просторном рубленом хлеву корова сонно жевала сено. Внезапно в сарае залился злобным лаем пес - видимо, его запирали на ночь, чтобы не утащили волки. Марко, накинув повод на частокол, прыгнул во двор, открыл ворота. Завирюха вдоль глухой стены подобрался к окну, осторожно постучал, спокойно, но властно предложил пустить в хату. За окном блеснул огонек.
Немолодой сухопарый лесник, не вдаваясь в расспросы, не приглядываясь к пришедшим, которые, должно быть, основательно промерзли, - спокойно повел их в хату. Марко с Павлюком вошли первыми. Они насторожены: привыкли ко всяким опасностям и неожиданностям; Марко на всякий случай держит наготове автомат. Родион и Данько остались во дворе, караулят. На гостей повеяло раздражающими запахами - густым запахом нагретой смолы - живицы (сохли сосновые дрова в печи), лесными яблоками, сладкой распаренной свеклой и еще чем-то неуловимым, дурманящим. Марко жадно принюхивался ко всему.
Пришлые люди, скинув шапки, честь по чести поздоровались с семьей лесника. В углу перед закоптелой иконой горела лампада - действительно набожные люди здесь или притворяются?
Рослая, крепко сбитая, чернявая дивчина в расшитой полотняной рубашке сновала по хате, прибирала лишние вещи, вытирала лавку. При взгляде на девушку Марко задумался: в этой глухомани, пожалуй, так и увянет, перегорит, перетлеет девичья молодость...
На лежанке застонала лесничиха, ее душил кашель, разрывал грудь. Дивчина пошепталась с нею, накрыла подушкой желтые ноги, ловко вытащила рогачом горшок из печи, - в хате запахло липовым цветом, - терпким наваром напоила больную.
Зорким, проницательным взглядом окинув нежданных гостей, лесник Назар на короткий откровенный вопрос Мусия Завирюхи повел пленом. Странные, незнакомые люди хотят у лесника военные тайны выведать. Спроси они его, где осенью растут грибы, тут бы он сослужил им службу. А то... охрана, пулеметные гнезда, мины. Вот дерево выбрать на подоконники или там на матицу, балки - тоже мог бы помочь, с разрешения лесничества, конечно... С насмешкой, похоже, отнесся к их, по меньшей мере, странным домогательствам, недоверчиво, исподлобья посматривал на недовольных, оторопелых гостей. И совершенно, между прочим, безбоязненно. Раз в столь опасное время отваживается жить в гуще леса - значит, не робкого десятка человек. Бывает ли он на людях? Знать не знает, что происходит на белом свете. Из леса носа не высовывает, солнца не видит. Соседей близко нет, на базар не знает дороги, живут картошкой, молоком, кисличками...
Развел турусы на колесах, уводит в сторону, заморочить голову хочет, хитрая лиса! Не зря, выходит, Марко предостерегал Мусия Завирюху. Так оно и есть. Лицо отчужденное, хмурое, вытянутое, как на иконе, с острой седой бородой.
Марко невзначай глянул на лесникову дочь, у него даже дыхание перехватило. Она с явной укоризной прислушивалась к тому, что говорил отец; сгорая со стыда, она прятала глаза от людей, порываясь то ли возразить отцу, то ли сказать что-то, и вдруг, съежившись вся под его жестким суровым взглядом, поникла. И все же не утерпела, бросила укоризненно:
- Батьку?!
Лесник гневно уставился на дочь, но Мусий Завирюха мягко успокоил его.