Наталка, отвернув край мешковины, при свете пожарища видела, как автоматчики вели по огороду пленного красноармейца. На сутулые плечи падали удары автоматов. Девушка приглушенно застонала. Видно, пробрался смельчак-солдат во вражеский стан, чтобы разведать оборону, да не остерегся, и теперь...
...Чувствуешь ли ты, долгожданный, как болит за тебя девичье сердце?
Беспомощная девушка не знала, что предпринять. Как спасти бойца! Не идет ничего в голову... Металась по хате, ломала руки... Она упросит немцев... А если же нет, станет рядом и примет смерть...
Варвара Снежко, сухая, жилистая женщина, встала в дверях, вразумляла дочь... Да разве в минуту отчаяния до рассуждений? В уме ли ты? Разве спасешь? Только беды накличешь. Себя не жалеешь, так пожалей хоть мать. Хочешь, чтобы бросили в окно гранату? Коли суждено нам умереть - божья воля, а сама не лезь на смерть.
Наталка припала к окну, молила судьбу, чтобы отвела от бойца вражескую руку.
Боец, однако, не собирался умирать, сбил с ног автоматчика, бросился промеж домов, хотел перебежать улицу, да злые выстрелы уложили его в снег.
Били немецкие пушки, горело село, ветер раздувал пламя, рвались снаряды, сновали осатанелые мертвоголовцы. На взгорке распластался отважный воин.
Зазвенело, загудело в голове, потемнело в глазах, обожгло живот привычное ощущение, это уже пятая рана. Сергей упал в снег, затаил дыхание, сознание работало безотказно. Чтобы убедиться, что боец мертв, автоматчик ударил его ногою в живот. Раз, другой. Безвольное тело не подавало никаких признаков жизни.
Когда автоматчики ушли, Сергей попробовал вздохнуть поглубже, но почувствовал острую боль в груди и лишь огромным усилием воли сдержал стон. Закрыл глаза, продолжал лежать неподвижно. Стужа леденила кровь, тело заметало снегом, задубели ноги, руки. Не сгибались пальцы рук, лишь слабо шевелился большой. Раненый натянул зубами рукавицу на одну руку, другую заложил за пазуху. Зубы выбивают дробь, нет сил сдержать дрожь. Мучило опасение, - как бы не заметили немцы, добьют. Кровь омывает спину, набухает гимнастерка, холодит...
Сергею хорошо видно и слышно, что происходит вокруг. По всему селу стелется запах горелого хлеба, горят кладовые с зерном. Поняв, что им приходит конец, немцы беснуются, справляют кровавый шабаш.
Мальчишек, раздетых, босиком по снегу ведут. Из хаты выбежала девушка, бросила рваный мешок, чтобы обмотали ноги. Смерти навстречу выбежала, бедняжка, сникла, протяжно застонала - ой, горе мне...
Через дорогу, в хате разорвалась граната, выскочил хозяин, упал посреди двора, в предсмертном хрипе грозил изуверам:
- Мой сын отомстит за меня!
Немцы вели женщин с детьми, мальчуган просил мать:
- Надень на меня платок, может, не убьют...
- Они и девочек не щадят, сынок...
При свете зарева немцам видно, - кто норовит укрыться в погребе, кто прячется в окоп, зарывается в снег или пытается спастись бегством из села.
Все перемешалось в эту смертную ночь - детский плач, скорбь матерей, угрозы отцов. Словно сквозь густую пелену тумана долетел суровый голос:
- Убивай меня здесь, я твою орудию не потащу!..
С малышом на руках барахтается в снегу старик, закоченел, изнемог, выронил из рук мальчонку, тот залепетал:
- Дедусь, вы меня на печь принесли? Ой, как тепло мне...
Старик снова взял внука на руки, прижал к костлявой груди, - вместе смерть примут.
Лежит на снегу обессиленный боец... Лихорадка его бьет, остерегаться надо, чтобы не заметили автоматчики.
...Смерть не посмеет прийти сегодня. Еще слишком много горя на земле.
Соседняя хата привлекла внимание - прибежище, спасение. Эх, кабы обогреться. Что, если подползти к дверям? По двору промчались запыхавшиеся немцы, перебежали улицу. Удастся ли Сергею перебороть пятую смерть? Напрягся весь, будто закоченел, - на случай, если немец ногой пнет, задубел.
Вспыхивают ракеты, горят хаты. Наталка осторожно приоткрывает дерюжку, боец лежит пластом во весь рост на бугре, девушка кидается к двери:
- Пойду хоть мертвого возьму в хату...
Мать встала на пороге:
- Вокруг хаты рыщут немцы, застрелят.
Девушка беспомощно мечется по хате, упала ничком на лежанку, уж не думала ли передремать беду?
Недалеко от хаты, на огороде, снова стали рваться снаряды, и немцы ушли в соседние дворы. Сергей, превозмогая боль, перевернулся и пополз через двор, высматривая местечко потемнее. Оперся на локоть, приподнялся. Сильно сдавило грудь; все же встал на дрожащие от слабости ноги, добрел до стожка. Попробовал разгрести сено - нет силы в руках, не сгибаются пальцы. Упал в снежный сугроб. Опять закололо в груди. Он устроился поудобнее на рыхлом снегу. Задеревенели руки, ноги, все тело, слипались глаза, неудержимо клонило в сон, смутно брезжила мысль - засну, не встану...
Наталка выглянула в окно и замерла: боец исчез. Куда он девался? Мать тоже встрепенулась - может, и в самом деле жив боец? Разве может мать не прийти на помощь раненому воину, даже если ей грозит смерть?