Измотавшиеся партизаны дремали на санях, на конях, а кое-кто и на своих двоих брел наезженной лесной дорогой.
Мусий Завирюха решил перерезать фашистам жилы - дезорганизовать транспорт. Мост уже взорвали, поставили под угрозу железную дорогу. Гитлеровцы построили доты в лесу, усилили охрану дорог. Призрачным огнем ракет освещали ночь.
Завирюха с партизанами ждал на опушке. А они, Марко и Сень, залегли под насыпью. При вспышках ракет нащупывали проход. Меж дотов ходили часовые. Когда наступает оттепель и снежок сыплет, валенки отсыревают, часовые накроются полушубками, ничего не слышат. Марко и Сень зарылись в снег, лежат бок о бок, отлично замаскировались, поди их разгляди, а сами они отчетливо видят, как на фоне деревьев маячат белые фигуры часовых. Ничего не подозревая, часовые ходили вдоль насыпи с черными автоматами на шее.
Марко перевел дыхание, на минуту умолк, точно собираясь с мыслями, и заговорил о Сене.
Сень, оказывается, очень выносливый, крепкий парень и ловко на животе ползает, пробираясь в опасные места. Марко просто удивляется... С виду ничего особенного, парень как парень. И среди ребят раньше ничем не выделялся, не любил задираться, уступчивый, совестливый, как девушка, Текля, наверно, помнит. А в партизанском отряде осмелел, раскрылся человек. В бою с таким другом чувствуешь себя надежно. Действуешь без оглядки, нисколько не тревожась, что, если ранят, некому будет защитить тебя. Сень сам ляжет, а выручит товарища из беды. Совсем преобразился человек. Вдумчивый, начитанный, стихи стал складывать, рисует...
Когда часовые миновали засаду и глаза после яркого света привыкли к темноте, Сень изловчился, прямо-таки с кошачьей хваткой прыгнул на немца, ударил его в "брехливицу", и тот грохнулся, как туго набитый мешок. Марко прикончил другого, всадил немецкий штык. Зарыли часовых в снег, открыли проход Мусию Завирюхе, который незаметно перебрался с отрядом через насыпь, зашел со стороны поля в тыл гитлеровцам. Родион тоже напрашивался в разведку, да разве Мусию Завирюхе не видно, что ему только кули таскать, увальню такому.
- А что это такое "брехливица"? - полюбопытствовала Текля.
И где Марко нахватался этих небывалых слов? Приятеля расхваливает, а про себя ни слова. Слышала бы Галя, сколько хорошего сказал он о Сене, вот бы порадовалась. Текля потом все перескажет Гале, - она сейчас у раненых.
Марко охотно поясняет подруге, что это за слово - "брехливица". Так партизаны называют ложбинку у немца на затылке.
И что только в голову не взбредет этому Марку...
Внезапно сани остановились.
К счастью, лесная темень понемногу редела. Двигаясь напрямую, чтобы сократить дорогу, партизаны оказались перед длинным оврагом. Пока всадники разведывали местность, кони, все в мыле, тяжело водя боками, отдыхали. Передние сани, прокладывающие дорогу, стояли позади. Проголодавшиеся партизаны грызли сахар, которого набрали полные карманы из разбитого вагона. Марко угостил и Теклю сахаром, - смотришь, и прибавится сил.
Партизаны скучились вокруг Теклиных саней. Короткошеий здоровяк Родион пытается разгадать намерения командира.
Враг, должно быть, завтра соберет в кулак свои силы и попробует перерезать нам дорогу или кинется вдогонку. Потому-то Мусий, не давая отдыха ни коням, ни людям, и спешит, пока не рассвело, добраться до глухого леса. Мы как раз проходим последние узкие лесные полосы, перехваты.
- Маловероятно, чтобы враг так быстро стянул силы, - говорит Марко.
Кому придет на ум, что находившуюся под сильной охраной станцию разбила горстка партизан? Не иначе как партизанский полк напал на станцию, разгромил эшелоны, уложил охрану. А это значит - потребуется целую дивизию двинуть против партизан, а где ее взять? Помимо того над врагом висит угроза пострашнее: партизанская армия Сидора Ковпака ему дохнуть не дает... Громит тылы, рвет коммуникации, атакует гарнизоны, поджигает склады, уничтожает живую силу. Даже регулярные части, дивизии СС не в состоянии справиться с ним. А тут, на подступах к Брянским лесам, объявился Мусий Завирюха, лишает покоя фашистские души...
Партизаны посмеивались:
- Придется, видно, фашистам открывать второй фронт в тылу!
В конце концов все согласились с мнением Марка. Дальновидный он человек - убедились друзья.
Конники тем временем нащупали удобный, поросший лесом покатый склон в овраге, быстро расчистили проход, и сани перебрались на другую сторону, там раскинулись хвойные леса. Топор лесоруба не заглядывал сюда. Пока пересекали овраг, Марко глаз не спускал с Текли. Следил, как бы не потревожить ей ногу, осторожно вел коня, мучительно переживая, когда сани задевали за дерево. Выбравшись на другую сторону оврага, облегченно вздохнули. Усталые кони с трудом пробивали дорогу. Партизаны обрадовались, когда добрались наконец до лесной глухомани - надежная защита, прибежище. Теперь и вздремнуть можно. Впрочем, не следует думать, будто партизаны из-за каждого куста ждут опасности.
