Жнитво продолжалось месяц. Пришли хозяева, начался расчет. Подсчитали все снопы. Каждый десятый сноп полагался жнецу. Отец, повернувшись на восток, молился, благодаря бога за успешные труды. Он повеселел, все время шутил с женой и Алешей.
- Ну, вот, - подсчитал он, - в этом году мы с хлебом. Я думаю, даже нужно Алеше отдельно заплатить за его труды. Ведь он тоже работал. Так ли, Алексей Осипович, я говорю? Как приедем в Шемаху, продам два пуда пшеницы и куплю тебе красные сапожки, шелковую косоворотку и даже пояс с кистями. Кроме того, в этот год обязательно отдам тебя в школу.
Жнецы, по обыкновению, молотили свою пшеницу тут же на месте, где и жали. Готовую пшеницу насыпали в мешки, грузили на фургоны. Два дня, день и ночь, шла молотьба, потом караван из фургонов двинулся в сторону Шемахи.
Дома отец исполнил все свои обещания. Вот только послать Алешу в школу не смог.
Когда жнецы вернулись в село, подоспело время косить траву. У отца не было своего луга. Снова пришлось работать по найму. Алексей и на этот раз не отпустил отца одного. Оседлав коня, он возил отцу еду, приготовленную матерью.
Скошенная зеленая трава ложилась рядами. Склоны холмов казались полосатыми. Блестели и вжикали острые косы.
Алексей погонял своего коня, лихо пролетая мимо работающих девушек и женщин.
Отличная погода радовала косцов. Алеша тоже радовался ей вместе со всеми. Вот он нашел отца, отдал обед, а сам устроился поодаль, глядя, с каким аппетитом обедает отец. Он сильно исхудал, загорел за это время. Рубашка прилипла к плечам, ворот открыт, видна волосатая грудь и ключица.
Поев, отец вытер тыльной стороной ладони рот, погладил усы, бороду, перекрестился.
- Большое спасибо тебе, Алексей Осипович.
- Почему ты так называешь меня, ведь я Алеша.
- Нет, ты уже вырос, ты уже Алексей Осипович.
Отец еще долго шутил с ним. Затем посмотрел на небо.
- Парит. Как бы не натянуло дождя. Ладно, Алексей, садись на коня и поезжай домой. Отвези охапку зеленой травы, а матери скажи, чтоб истопила баню, я приду, буду мыться.
Но вымыться в бане отцу уже не пришлось. В тот вечер действительно хлынул дождь. Осип пришел промокший до костей. Попросил постелить ему и сразу же лег в постель. Два дня его била лихорадка. Через неделю он умер от простуды.
... Алексей Осипович, задумавшись, не сводил глаз с фаэтонщика. Наконец он вздохнул и сказал:
- Вы очень похожи на моего отца. И он так же, как и вы, носил усы и бороду.
Иван Филиппыч покраснел, как ребенок, не знал, что ответить.
- Алексей Осипович, я простой фаэтонщик. А ваш отец, наверное...
- А он был простым крестьянином. У него ничего не было, кроме куска земли и двух лошадей.
- Не могу поверить, - удивился фаэтонщик и, сев удобнее, посмотрел на собеседника.
Алексей Осипович ясно видел, что фаэтонщик обрадовался такой новости. Казалось, его подменили. Когда отец, бывало, радовался, он улыбался вот точно так же.
- Пейте, - сказал Алексей Осипович, подвигая стакан, но Иван Филиппыч вдруг поднял бутылку и поднес ее горлышко ко рту. Красные капли потекли по его бороде.
- Сколько у вас детей?
- Трое в доме. А двоих дочерей я уж выдал замуж.
- Кто-нибудь из них учился?
- Куда уж нам? - сказал Иван Филиппыч и стал рассказывать историю своей жизни. Он не стеснялся теперь и рассказывал все, что было на сердце.
- Вы сами видите, что я уже стар. Семья большая, а у меня нет ничего, кроме фаэтона. Трудно содержать жену и детей. Каждый хочет, чтобы его дети учились. Но что делать: бедность. Я не смог им дать образования. Только младший сын четыре года ходил в школу.
- А теперь чем он занимается?
- Ничем. Хочет отправиться в Баку, поискать работу. Говорят, что там на нефтяных промыслах нужны руки. Но он еще ребенок, я не могу отпустить его одного на чужую сторону.
- Сколько ему лет?
- Этой весной пойдет шестнадцатый.
- Как его зовут?
- Василий. Васька.
- Отдайте его мне. Я из него сделаю человека.
- Куда отдать?
- В Гори. Учиться.
- Ей-богу, не знаю, что и сказать, барин. Ученье-то, оно денег требует.
- Ничего не надо. Я устрою его в пансион. Я все беру на себя.
Иван Филиппыч не верил своим ушам. Видя его колебание, Алексей Осипович решительно закончил:
- Значит, будем считать - договорились. Как приедем в Тифлис, все решим окончательно.
- Будь по-вашему, - неуверенно сказал фаэтонщик.
Когда они снова тронулись в путь, уже стемнело. Показались дрожащие желтые огни недалекого села.
3
Поздний стук в дверь напугал Ахмеда. "Кто бы это мог быть?" Постучали снова. Ахмед привернул лампу, на всякий случай взял двустволку и подошел к двери. Некоторое время тихо стоял. С той стороны слышалось фырканье лошадей и тихий разговор двух мужчин. Ахмед еще больше насторожился. Хотя у него не было врагов, но по ночам он крепко запирал дверь и закрывал ставни окон. Эй, хозяин дома!
- Кто там?
- Божий гость7.
- Какой гость в такой час?
- Мы путники. Нас в дороге застала ночь.
Ахмед отодвинул щеколду и приоткрыл дверь. В узкой полоске света он увидел стоящего на улице. По его одежде можно было понять, что он в самом деле путник.
